Три королевских слова, стр. 25

Я ненадолго задумалась. Друзьями нас, пожалуй, было не назвать. Но сегодняшний чудесный день многое изменил. Я чувствовала, что мое сердце готово раскрыться. Да, они странные… и, пожалуй, немного циничнее, чем стоило бы. Но, как говорится, у каждого свои недостатки. Сегодня ведьмы Мартина уделили мне столько внимания и подарили чудесное ощущение будущего счастья, а это дорогого стоило.

— Мы недавно познакомились, но Ксения ко мне очень добра…

В зеркальном отражении лицо мадам Трюмо странно потемнело, будто доброта Ксении ей не нравилась.

— Нет, правда-правда, очень. Ну, вроде как она шефство надо мной взяла… все они: Анна, и Людмила… и Ангелина…

Особенно Ангелина, хмыкнула я про себя. Воспитывает во мне толерантность.

— А молодой человек?

— Мартин… а-а-а… так это… он тоже…

— Шефство взял? — невинно спросила горбунья.

— А-а… да, вроде того. И вообще мы сегодня встретились совершенно случайно.

Обсуждать мои взаимоотношения с Мартином я не собиралась ни с кем. В первую очередь потому что и сама не знала, что сказать. Ой, вы знаете, мы чуть было не стали любовниками, но выяснилось, что я бьюсь током, как неисправная проводка. Такая вот незадача, но я работаю над этим.

Мадам Трюмо сменила тему и защебетала о том, что перед своим следующим балом я обязательно должна посетить ее салон.

— Мы позовем месье Шифоньера. Он лучший стилист на всем северо-западе. К нему записываются за полгода. Он будет счастлив поработать с таким богатым материалом.

Я с уважением подумала о том, какой сказочный мир заполняет мысли мадам Трюмо: балы, приемы, светские рауты, благотворительные вечера… леди в бриллиантах, джентльмены в смокингах… А я даже в ночной клуб не пойду, где наша группа собиралась отмечать окончание первого учебного года, потому что в это время буду уже в Оленегорске. Впрочем, я так стремилась домой, что ни один бал в мире не удержал бы меня в Петербурге.

— Когда-нибудь — обязательно, — вежливо сказала я, вставая. — У вас прекрасные платья. И большое спасибо за прическу. У меня самой так никогда бы не получилось.

Мадам Трюмо всплеснула руками.

— Зачем же самой? Есть специалисты, и вы, мадемуазель Данимира, должны научиться пользоваться их услугами…

— Когда будет повод — непременно.

Я посмотрелась в зеркало. Облегающее платье цвета слоновой кости было расшито крошечными золотистыми стразами и посверкивало при каждом движении. Сзади подол был длиннее, и лежавшие на полу кружевные фестоны напоминали морскую пену. Я одновременно походила на кинодиву и на русалку.

Ну и куда в таком?

— Thank you! Thank you! — прошептала я с надрывом, раскланиваясь и прижимая к груди воображаемый «Оскар», потом смахнула воображаемые слезы.

Мадам Трюмо не разделяла моей иронии. Без тени улыбки она сказала:

— Женщина должна построить свою жизнь так, чтобы ей было куда выйти в вечернем туалете.

Я подумала и небрежным движением выкинула «Оскар» в кусты.

— Например, выйти за принца?

— Например, — все так же серьезно подтвердила мадам. — Этот способ, наверное, самый надежный.

— Наверное, — засмеялась я. — Но вы знаете, за всю свою жизнь не видела ни одного принца. Не попадалось. Видимо, номера наших троллейбусов не совпадают. Я пойду уже, покажусь? А то все, наверное, заждались.

— Конечно. — Она подошла к двери и распахнула ее. — Я сделала все, что смогла, — сказала она ведьмам и Мартину. — Встречайте свою принцессу.

И снова были аплодисменты, комплименты — и мимолетное удивление тому, как быстро привыкаешь ко всеобщему восхищению. Ни капли смущения я не испытывала, а напротив, принимала все как должное.

После пятой примерки я взмолилась:

— Все, не могу больше! Сил моих нет. Давайте на сегодня закончим. Домой хочу.

И все как-то сразу замолчали и выжидательно уставились на меня.

— Барашек, ты же не собираешься дома пить шампанское в одиночестве? — спросила наконец Ксения. — Это плохой признак даже в обычный день, а в день рождения и вовсе никуда не годится. Давай-ка мы составим тебе компанию.

Я была так благодарна и Мартину, и его ведьмам за этот чудесный день, так хотелось показать, как я ценю их дружеское участие… Со времени несчастья с Женькой никого в моем доме не было, а мне всегда нравилось принимать гостей.

Быстро прикинув, что в кладовке стоят мамины заготовки, холодильник полный, а в рюкзаке Мартина имеется большой пакет с пирожными, я решила, что, пожалуй, не ударю в грязь лицом.

Гулять так гулять.

— А давайте! Но шампанского у меня только одна бутылка.

— Ничего, заедем куда-нибудь и купим, — решила Ксения.

Она вызвала такси — две машины: в одной поехали ведьмы, в другой — я с Мартином.

Всю дорогу — очень короткую дорогу — я продремала на плече Мартина, а он держал меня за руку, и от этого пустяка я чувствовала себя счастливой, и весь мир лежал у меня в кармане.

О чем думал Мартин, пока такси мчалось по вечернему городу, я не знала, но, когда мы подъехали к дому, он разбудил меня, и я увидела его глаза близко-близко. Мне даже показалось, что он готов, наплевав на последствия, поцеловать меня.

— Не надо, — поспешно сказала я. — Я боюсь за тебя. Подожди немного, все изменится.

С вымученной усмешкой Мартин отстранился.

— Нет времени ждать. Пойдем, остальные уже здесь.

Перед входом в подъезд ведьмы остановились и стали доставать сигареты: они курили, все четверо. Дурная привычка, на мой взгляд, но я другим не указчик.

— У тебя, наверное, курить нельзя, а хочется со страшной силой, — пояснила Аня. — Постоим здесь, отравимся наконец-таки. — И добавила жалобно: — Хотя ноги гудят и даже спину ломит… Ужасно устала!

Ее слова меня смутили.

В нашей семье никто не курил, и я табачный дым не жаловала. Но некоторые из папиных друзей курили. Дымили как паровозы, чего уж там. Когда они приходили к нам в дом, то на улицу их никто не гнал. Включался на полную мощность кондиционер, а когда застолье заканчивалось, мама творила специальную антитабачную волшбу, которую сама и сочинила, и к утру комната полностью очищалась от последствий курения.

Обои у меня в квартире были такие светлые, такие чистые, и занавески тоже новенькие… и потолок со свежей побелкой… и пахло у меня в квартире приятно.

А кондиционера не было. Но не могу же я держать уставших гостей на пороге. Мне очень хотелось отблагодарить их за все. За один вечер ничего не случится. Была не была, решила я. Пусть курят в комнате, не прогонять же их на лестницу. Все равно буду сегодня созваниваться с родителями. Вот и спрошу у мамы, как избавиться от дыма. А пока окно в комнате открою и на кухне балкон, чтобы сквозняком вытягивало.

Я улыбнулась и пошире распахнула дверь в подъезд.

— Заходите. Можно у меня курить, переживу уж как-нибудь.

Ведьмы замолчали, переглянулись и снова посмотрели на меня. Они явно обрадовались. У всех четверых даже глаза блеснули какой-то зеленью.

— Ты нас приглашаешь? — довольным голосом проворковала Ксения. — Всех?

Нет, можно подумать, я кого-то на улице оставлю.

— Ну разумеется. — Я пожала плечами. — Заходите уж скорее все. Нам на последний этаж, и лифта нет. Но тут всего четыре этажа.

Мартин сделал широкий жест рукой:

— Дамы! После вас.

Ведьмы цепочкой проследовали в подъезд. За ними — я. За мною — нагруженный Мартин. Пока мы поднимались, я приуныла от непрошеных, но неизбежных воспоминаний. Еще недавно я шла по этой лестнице, наполненная радужным предвкушением, всерьез опасающаяся своей неопытности, но ведомая твердой решимостью… Наверное, и Мартин сейчас вспоминает тот вечер… Что же он думает про меня на самом деле? Только у дверей квартиры я встряхнулась и силой заставила себя думать о другом. Скоро я вернусь в Оленегорск, и все наладится. Все будет хорошо. А пока бессмысленно изводить себя горькими мыслями.

Я открыла входную дверь. Снежинка навстречу не вышла, но я не удивилась. На нее иногда нападала застенчивость при виде незнакомых людей. Она предпочитала сначала отсидеться в укромном месте, рассмотреть гостей, привыкнуть к ним и только потом неслышно появиться во всей красе — так, чтобы окружающие начали ахать и восторгаться ее белоснежной шубкой.