Вопреки всем запретам (СИ), стр. 44

Мы усаживаемся на стулья, возле палаты. Доктор сказал, что пока Розе запрещены посетителя, но как только что-то выяснится, он сразу нам сообщит.

— Андрею спасибо, он быстро среагировал. Уже через пятнадцать минут после моего звонка примчался к нам, быстрее скорой. Проехал за нами до больницы, а здесь договорился с глав врачом, чтобы к ней внимательно отнеслись, — тихим голосом говорит Саша. Я преобнимаю ее, вспоминая, что так и не позвонила Роме. Набрав его номер, жду ответа.

— Да, Чертенок, — деловым тоном отвечает он, видимо совсем дел не в проворот.

— Малыш, мы с Сашей в больнице. Розе плохо стало с сердцем. Так что я сегодня наверное с ними останусь, на работу не приеду.

— Что-то серьезное? — взволнованным голосом спрашивает он.

— Еще неизвестно, ждем вердикта врача.

— Если нужна будет помощь, звони, хорошо?

— Конечно, — улыбаюсь его чуткости и готовности всегда прийти на помощь.

— Целую тебя, держитесь там.

Спустя три волнительных часа неизвестности, пять выпитых кофе и выкуренной Сашкой пачки сигарет, наконец-таки нам разрешают зайти в палату к Розе. Не медля ни минуты, мы подскакиваем и спешим к ней. Роза лежит на больничной кровати, в одноместной светлой палате. Немножко бледная на вид, проводит пальцами руки по бабочке на сгибе локтя.

— Девочки мои, — при виде нас, он улыбается, стараясь выглядеть бодрее.

— Как ты? — Сашка наклонившись целует ее и присаживается на рядом стоящий стул. Я же, отхожу к окну и опираюсь спиной о подоконник.

— Да все в порядке уже, наверное, с кофе переборщила, — отмахивается она.

— Какое кофе, роза, мы тут чуть кони не двинули от волнения! — нервно фыркаю я.

— Ну все, не нагнетайте. Доктор сказал, обошлось малой кровью, вроде как завтра меня уже выпишут. Хотя я бы и сегодня рада отсюда слинять.

— Никаких слинять, — нравоучительным тоном говорит Сашка.

— Лежу, лежу, — успокаивает она Сашу.

— Мы сейчас к доктору сходим, а потом съездим тебе за вещами необходимыми. Ты подумай, чего не хватает тебе? — говорю я, отходя от окна.

— Да все у меня есть, ничего не надо. Вы лучше со мной побудьте, а то совсем забросили старую Розу. Все над мужиками своими носитесь, — ворчит она.

— Не ругайся, побудем мы с тобой, — говорит Сашка, выходя из палаты.

Поговорив с врачом, мы успокоились до конца. Мужчина заверил нас, что кризис миновал, но Розе с этого дня просто противопоказаны любые волнения. Вернувшись к ней, мы как она и просила, просидели у нее до позднего вечера. Уже когда стало смеркаться, я вдруг вспомнила том, что Рома мне больше так и не звонил. Впрочем как и Сашке Андрей. Попрощавшись с Розой, мы вышли в коридор, пытаясь на ходу дозвониться до парней. Странно, но у Ромы аппарат вне зоны доступа. Может на следственных действиях каких застрял? — успокаивала я себя, а у самой все равно предчувствие недоброе. Волнительно как то на душе, не спокойно. Чертова интуиция, хоть раз бы подвела, — ругая себя я стала молча дожидаться подруги. Видимо Андрей поднял трубку, потому что вот уже несколько минут она сосредоточенно вела с ним о чем-то разговор. А потом, подняв на меня глаза, молча протянула мне трубку.

— Тебя Андрей, — как — то странно глядя на меня, она протягивает мне телефон. Нахмурившись, я беру трубку

— Андрюх? — чувствуя что-то неладное спешу услышать его.

— Оксан, Рому арестовали, — слышится на том конце. А я словно в небытии. Бред. Как могли арестовать следователя? За что? В моей голове настоящий сумбур, полный кавардак. Я почему-то не верю ни единому слову Андрея. Пока мы дожидаемся его машины, стоя на ночном прохладном воздухе, я ругаю друга за идиотский плоский юмор и дуюсь на Сашку за то, что она поддерживает его розыгрыш.

— Оксан, он не прикалывается, — пытаясь вразумить меня, в вкрадчиво произносит она, а я отворачиваюсь от нее, не имея ни малейшего желания общаться с сумасшедшими. И только когда, я сижу на переднем сидении красной ауди Андрея, а он в подробностях рассказывает все события сегодняшнего дня, до меня наконец-таки доходит, что это никакой не розыгрыш. Это чертова расплата.

Мы перемещаемся к нам домой, где, чисто на автопилоте, завариваю друзьям чай. Но перебив две кружки, понимаю, что не способна даже на это. Саша усаживает меня в кресло, и сама занимается готовкой, а Андрей подсаживается рядом.

— У него в производстве было дело о взятке, — начинает Андрей свой рассказ, вплотную приблизившись ко мне.

— Я знаю, — смотря на него во все глаза, перебиваю я.

— Он говорил мне вчера, что заметил пропажу вещ. доков.

— Он говорил тебе? — удивляется Андрей.

— Да, сказал, что деньги пропали и листы из дела, — спешу пояснить ему, как будто это что-то решит.

— Он вчера подготовил рапорт на имя прокурора, доложив о пропаже. А уже сегодня на него возбудили дело и успели меру пресечения избрать, — нервно трет ладонями лицо Андрей, а затем начинает заламывать руки.

— Но зачем арест? Почему нельзя было подпиской о невыезде обойтись? Неужели он такой злостный преступник? — не могу никак понять, вся эта ситуация кажется абсурдом.

— Я сам не понимаю ничего. В таких как у него случаях, максимум что сделали бы, отстранили от работы на время следствия, а тут целое маски шоу устроили, — чертыхается Андрей, опуская голову на сложенные руки.

— Это отец его, Андрюх, это его рук дело, я просто на сто процентов уверена!

— Да понятное дело… Только что нам делать теперь? Если так быстро Ромку в оборот взяли, значит подставили его серьезно и помочь будет ой как трудно, — качает он головой.

— Нужно найти того, кто украл эти документы… У вас камеры есть в кабинетах?

— Нет, только у начальника.

— Черт…, – расстраиваюсь я, продолжая усиленно обдумывать сложившуюся ситуацию. В это время в дверях появляется Сашка, с полным подносом на руках. Поставив его на журнальный столик, она ставит передо мной чашку с дымящимся чаем и усаживается на колени к Андрею.

— Ксюш, выпей, здесь травяной чай, успокаивающий, — говорит подруга, но я игнорирую ее предложение.

— Слушай, а ведь два дня назад у меня странным образом ключи пропадали… и это после прихода в кабинет Наташи…, – подскакиваю на месте от появившееся в голове догадки.

— Ты думаешь она? — оживляется Андрей.

— Конечно она! Я еще заметила, тогда неожиданно выглянула в коридор и увидела, что уходя она поздоровалась с Димой, который из кабинета в этот момент выходил, точно тебе говорю! Она ключи сперла, передала их Диме, а он, пока мы на обед ходили, рылся в кабинете и подкинул мне к вечеру ключи! — выдаю свое теорию, яростно жестикулируя руками. Наконец-таки все кусочки пазла сложились в голове.

— Блин… как я сразу на этого упыря не подумал?! Наверняка от жулика взятку принял, да еще и Ромкиному отцу удружил… — сокрушается Андрей.

— Неужели его отец ради своей выгоды готов сына в тюрьму ни за что посадить? — удивляется Сашка.

— Киса, этот козел и не на такое способен, — говорит Андрей.

— Что теперь делать-то? — в ожидании поднимаю глаза на Андрея. Хотя совершенно не понимаю, чего от него жду.

— Нужно доказать вину Димы…, – вслух размышляет он,

— Оксан, ты только держись! Мы Ромку вытянем. Я отца попросил, он подгонит ему завтра лучшего адвоката, — старается успокоить меня друг, потому что видит, что я уже на грани.

— Андрей, адвокат уже сегодня нужен, — дрожащим от слез голосом говорю я, притягивая к себе запрыгнувшего на руки кота.

— Все будет, главное держатся вместе и не падать духом!

Первую неделю после Роминого ареста я упорно держалась за мысль, что все это ужасное недоразумение. Пока мы на пару с Андреем, не жалея себя, оббивали пороги всевозможных инстанций, я не могла поверить, что невиновного человека в одночасье можно посадить в тюрьму к уголовникам. Но с каждым следующим днем, не приносившим должны результатов, моя вера в эту систему таяла на глазах.

Самое ужасное, что от Ромы отвернулись все. Начальник, принявший позицию стороннего наблюдателя просто взял и умыл руки. Ребята, которые поначалу в голос кричали, что Рома просто не мог этого сделать, через несколько дней, начинали пренебрежительно косится и сторонится нас с Андреем. Никто больше не верил в него. У меня возникало ощущение, что кто-то очень влиятельный, сидючи там сверху, специально накалял и выворачивал всю ситуацию против нас. И кто этот «влиятельный» ясно как белый день. На протяжении всей недели, мы никак не могли добиться ни одного свидания с Ромой. Ему они просто были запрещены. Только адвокат, нанятый отцом Андрея, мог видеться с ним. Но и он приносил недобрые вести. Рома с каждым днем выглядел все потерянней и расстроенней. С каждым прожитым там днем, надежда таяла на глазах. Со слезами на глазах и с истериками я воспринимала слова Максима (адвоката) о появлявшихся с каждым днем на нем следов побоев. Как он рассказал нам, Рому прессовали и сокамерники и конвоиры. Отец работал по всем фронтам, стараясь как можно быстрее сломить сопротивление сына. Но он держался. Из последних сил, только на одном упрямстве и вере в нас. Его немногословные записки, переданные для меня через Максима, были насквозь мокрыми от моих слез.