Факультет защитной магии. Силуэт в сумерках (СИ), стр. 69

Я встала и только тут сообразила, что так и держу в руке чужой телефон. Со смущённой улыбкой положив его на стол, последовала за Мартой к лестнице.Второй этаж на музей уже не походил. Здесь это был обычный дом, где жили люди. С уютной гостиной, в которой мы сразу оказались, поднявшись. Посреди неё гордо стоял чёрный рояль, на стене напротив огромного, даже с виду мягкого и уютного дивана, заваленного подушками, висел огромный телевизор. Коридор уходил в обе стороны, я насчитала с каждой по шесть дверей.Марта открыла передо мной первую дверь слева, приглашая входить. Я сперва заглянула и увидела небольшую, но уютную комнату, обставленную в современном минималистичном стиле -- всё светлое, серое и голубое, и слегка... квадратное. И низкая, широкая кровать, и тумбочки у изголовья, и диван со встроенным посередине столиком у окна.-- Я всё-таки считаю, слишком современно, -- неожиданно заявила Марта. -- Но гости жаловались, что в прежней обстановке им спалось плохо.-- А раньше тут было как внизу? -- спросила я, проходя и останавливаясь у кровати.-- Тут раньше везде было как внизу, -- хмыкнула Марта. -- Не дом, а музей. Но Эдди очень трепетно относился к семейному наследию, а мы как-то и привыкли уже. Эдди это граф Эдгар, мой покойный муж.Я присела на кровать, проведя ладонями по мягкому шелковистому покрывалу. Теперь это уж точно был не музей, но веселее как-то не становилось. Сама нормальность окружающей обстановки давила на психику своей обманчивостью. Ничего на самом деле не было ни хорошо, ни даже просто в порядке.-- Отдыхай, -- посоветовала Марта, уходя. -- Я зайду, когда будут новости.В небольшой ванной я наконец-то разделась, избавилась от повязок и посмотрела на себя в зеркало. Кожу расчертили красные полосы, на левом боку чуть ниже груди расплылся синяк, но острой боли больше вроде бы не было. Если не делать резких движений.С наслаждением приняв душ и вымыв голову, я завернулась в уютный белый халат и улеглась в кровать. Спать совершенно не хотелось, хотя усталость чувствовалась. Тупая, занудная, не та, от которой отключаешься, как раз та, которая отключиться мешает.Мысли о Питере не давали покоя. Раньше я была слишком поглощена первой паникой, вызванной предупреждением Ральфа, и собственным желанием всё-таки добраться до графа, чтобы толком о нём думать. Но вот теперь, когда некоторая ясность в моём ближайшем будущем наконец появилась, я о нём вспомнила.Питер Лоранс, которого я знала до начала этого безумия, был парнем весьма целеустремлённым. Сказала бы даже -- настырным и въедливым, стремящимся докопаться до дна каждой заинтересовавшей его истории. И поначалу он именно так себя и вёл: приставал ко мне с вопросами, требовал объяснений, пытался разобраться, что происходит.Но потом что-то неуловимо изменилось. Наверное, в тот самый момент, когда он оставил меня одну в подсобке, спокойно рыться в сети. И уснул, даже не дождавшись моего возвращения, хотя я была уверена, что застану его готовым наброситься с вопросами.И эти его внезапные домогательства... с чего вдруг? Более подходящего для них момента было и не сыскать, честное слово. Я из больницы, после аварии, на меня охотится богатый и влиятельный бандит -- ну самое время для горизонтальных развлечений, как раз в них я и нуждалась. Нет, у мужчин, конечно, свой взгляд на такие вещи. И потом, я сама один раз выбрала для этого немногим более подходящие время, место и ситуацию, так что кто бы говорил. Но тогда мне хоть шевелиться больно не было!Я допускала, что после моей вспышки гнева Питер чувствовал немалую неловкость, потому и не настаивал на моих объяснениях. И потому же покорно ушёл, когда я его попросила. Может, чувствовал себя виноватым. Может, на меня слишком разозлился и обиделся. Но что-то внутри мешало мне принять такое простое объяснение.Не он ли, кстати, и сообщил Декару, где я? Слишком уж быстро тот узнал, звонок раздался чуть не сразу, как я порог переступила. Неужели всё-таки тайком от меня прихватил запасной телефон? У журналиста он же должен быть, чтобы с информаторамитеми же тайком общаться. Или для анонимных звонков, или чтобы себя за другого кого-нибудь выдать. Дура я, что сразу не сообразила.Правда, почти сразу мне в голову пришло и другое соображение. Если Питер с самого начала работал на Декара, не проще ли ему было заманить меня в какое-нибудь тихое местечко, откуда не сбежать, и там передать хозяину с рук на руки? Но вместо этого случилась нелепая беготня по газону. Если бы не Рейн, меня бы поймали, конечно, но к чему было так усложнять и вообще рисковать?Чёрт, да вся эта история состояла из никак не стыкующихся друг с другом фрагментов! Словно кто-то шутки ради смешал в одну кучу кусочки нескольких головоломок и теперь гаденько хихикал, наблюдая наши попытки сложить их воедино.Устроившись в подушках полусидя, я обхватила голову руками и тихо заскулила от отчаяния. Слишком хорошо себе представляла, чего потребует Декар. И слишком ясно понимала, что соглашусь на всё. Но хоть вопросы ему задам. Об Амире, о Питере -- чего мне терять?Печальные раздумья прервал стук в дверь. Я тут же вскочила, хватаясь за брошенную на диван одежду. Марта, не дождавшись ответа, заглянула в комнату сама и сообщила, что адвокат приехал.-- Сейчас, -- пробормотала я, уже ныряя в свитер.По лестнице я почти летела, как только кубарем не скатилась. Марта едва за мной поспевала, поймала за рукав только в самом низу, и потянула влево, к распахнутым двухстворчатым дверям. Судя по запахам, в столовую.Адвокат был немолодым, лет так пятидесяти с небольшим, полноватым мужчиной в дорогом сером костюме и белоснежной рубашке. Строгий галстук ему заменял немного кокетливый сине-чёрный шейный платок. Когда я вошла, он преспокойно ел суп. Как и все остальные присутствующие.Признаться, в первый момент меня эта сцена шокировала. Тут человек за решёткой, где с ним буквально каждую секунду может случиться что-нибудь ужасное, а его семья и адвокат сидят себе и обедают как ни в чём не бывало. Мне вот точно кусок бы в горло не полез в такой ситуации.Несколькими мгновениями позже я поняла причину столь вызывающего спокойствия обстановки. Кроме взрослых за столом присутствовали и три девочки. Старшей было лет пятнадцать, пожалуй, а младшей и вовсе не больше десяти. Всё же не любой разговор можно заводить при детях. Странно только, что они дома, а не в каком-нибудь частном пансионе.Слуга, ступая совершенно бесшумно, выдвинул один из свободных стульев. Я прошла к нему и села. Марта опустилась рядом