Зять для папули, стр. 58

- И какие у нас планы на ближайшие полгода? – задумчиво поглядывает в мою сторону.

Значит, проблема не только в лошади, но и во мне.

- Получать от жизни удовольствие. Максимальное. Есть предложения?

- Ну, татуировку мы уже сделали. Почему бы не украсить тебя пирсингом?

- Так, стоп, - смеясь, обратилась к парню, но моя лошадь послушно остановилась. – Я не тебе, дорогая, ты можешь идти дальше.

Погладила загривок и рассмеялась.

- Для меня и тату было большой роскошью. Отец едва в обморок не упал, когда увидел эту роспись. А ты из-за отца так изменил свою внешность?

- Листовками были увешаны все столбы в городе, так что пришлось подкорректировать себя. Но менять в себе ничего не хочу. Знаешь, я был удивлен, когда твой отец позволил мне подняться.

- Родители не желают нам зла, Эмиль. Может, это мы не понимаем очевидные вещи? Заблуждаемся. Тычемся носом, как слепые котята.

Найк выглядит более расслабленным и уверенным в седле. Я морально удовлетворена его стойкостью и выдержкой. Не ошиблась, он сильный парень.

- Я предпочитаю совершать ошибки, но решать всё в жизни сам. Мои убеждения имеют глубокие корни. Есть вещи, которые я не могу игнорировать и прощать.

- Жестоко, - покачала головой и цокнула языком. – Мы все ошибаемся и ты тоже. Значит, тебя не стоит прощать за некоторые проступки?

Задумался на минуту, сжал в руках поводья.

- Буду иметь ввиду, - играя бровями, шутливо хохочу. – А теперь давай, бег рысцой.

Резко пришпорила коня и наклонилась чуть вперед. Вот она, свобода. Мчишься по бескрайнему полю, и чувствуешь крепкое сильное тело животного, каждый толчок копыт от земли. Это тебе не по парапету крыши гулять.

Мой мир. Таким я видела его всегда. И хочется верить, что та беззаботная и веселая девушка, какой я себя помню, всё ещё здесь. Слабый огонёк веры слабеет и тускнеет на глазах. Не та же. Другая. И не ускачешь от себя, к сожалению, сколько не старайся.

Потянула поводья чуть на себя и налево, заставив лошадь развернуться. Я знала, что он не поскачет следом. Для новичков почему-то это кажется безумно сложным. Хорошо, хоть перестал бледнеть.

- Вперед, - похлопала рукой по холке и чуть сжала бока ногами.

Не отрываясь, я смотрела, как Найк спешился и перекинул поводья через голову Флейты. Он провел ладонью по морде животного и повёл её за собой. Моё сердце отбивало частую дробь. Наверное, было бы здорово ускакать куда-нибудь далеко, где мы смогли бы быть только вдвоем. Но наш союз, увы, обречен. Не без удовольствия позволила помочь мне слезть с лошади и очутиться в теплых объятиях.

- Замерзла? – ласковые губы коснулись прохладной щеки. – Вернемся в город?

- Можно поехать куда-нибудь перекусить. А потом будем веселиться, да? Не хочу грустить.

- Ладно. Завалимся в цирк.

- В цирк? Серьезно?

- Почему нет? Я сто лет там не был.

- Боюсь, тебя туда впустят, а обратно уже нет.

Кривляясь и гримасничая, освободил меня от объятий. Поправил спадающую шапку и взял за руку.

До города мы доехать не успели, поскольку мне в голову пришла другая мысль: научить парня водить автомобиль. Даже страх, что он сожжет сцепление, и мы будем торчать на трассе, в ожидании эвакуатора, меня не остановил. Мы поменялись местами, и я оценила, насколько круто Эми выглядит за рулем моей малышки. Хихикнула, понимая, что даже место водителя регулировать не нужно. Очень удобный парень.

Он был способным учеником и практически с первой попытки смог тронуться. Найк был чрезвычайно увлечен, даже не обращал внимания на мои горячие взгляды и откровенные поглаживания его ноги. Прикусила губу, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц. Он не стал крупнее или что-либо изменилось в его внешности. Но он другой сейчас, не такой, каким был при первой встрече. Я вижу его по-другому. Становится душно в теплой одежде.

- Я молодец, да? Молодец? – он смешно ерзает и подпрыгивает, едва глушит мотор.

- Просто мечта, - томно разглядываю его и поворачиваюсь к нему в пол оборота.

Легкая улыбка играет на губах, когда я встречаюсь с его искрящимися от переполняющих эмоций глазами. Пытаюсь запечатлеть в памяти этот кадр.

- Я способен на многое, - тихо шепчет, наклоняясь ко мне ближе. – Очень многое.

Медленно сокращает расстояние между нами. Не знаю, к чему этот акт соблазнения, когда я сама его зову взглядом. Стираю пропасть между губами, наклонившись вперед. Целует жадно, мы даже дышать забываем.

Найк первым разрывает поцелуй. Он откидывается на спинку кресла и кладет руки на руль. Поглаживает пальцами, задумчиво уставившись куда-то вдаль. Зубами затягивает колечко пирсинга на губе в рот. Облизывает губы и неопределенно качает головой. Вот и пойми, что у него на уме.

- Всё в порядке? – переспрашиваю обиженно, ведь не успела еще насладиться его близостью.

- Конечно, - вяло растягивает губы в нелепой искусственной улыбке. – Поехали?

Нехотя кутаюсь в курточку и открываю дверь. Мне хочется узнать, что там за митинг устроили таракашки в его голове, но даю себе табу на подобные вопросы. Не хочу грустить.

Только мы вернулись на трассу, включила радио. Парень продолжал копаться в себе, уныло глядя в окно. А я ерзала на своём месте и довольно громко подпевала музыкальной волне.

Ты одна на миллион,

Единственная в жизни.

Ты заставила меня открыть

Одну из звезд над нашими головами.

Я искал особенного человека,

И я искал кого-нибудь, кому отдам свою любовь.

Когда я думал, что это конец, и надежда растаяла.

Одна улыбка, ты была там, и я пропал:

Я всегда буду помнить, как я ощущал себя в тот день

Найк снисходительно улыбнулся и покачал головой. Да, моё пение оставляет желать лучшего и не мне с ним соперничать. Но я хочу, чтоб он подпевал мне и веселился вместе со мной.

- You're one in a million, - подмигнула парню. – И я так хочу видеть твою улыбку. Давай же, не ломайся. Покажи мне её.

***

Нанесла последний штрих легкого утреннего макияжа и оставила след от поцелуя на зеркале. Умница и красавица, любить я себя не перестала, не смотря ни на что. Это, наверное, из меня не выбить.

Ловко спустилась с лестницы, подпрыгивая на ступеньках.

- Всем добрейшее утро!

Подмигнула очумевшим родственникам и потянулась к полке с чашками. Немного бодрящего напитка и я в полной боевой готовности.

- Ого, не думал, что ты после вчерашнего позднего возвращения так рано поднимешься, - отец убавил громкость на небольшой плазме. – В институт собралась? Похвально.

- Нет, вуз пока подождет. У меня есть другие, не менее важные дела.

- Очень любопытно знать, какие. Что от нас ещё скрывает дочь? Мать, ты не в курсе?

Папа ерничал, не сводя с меня подозрительного взгляда. Кажется, у него даже очки вспотели.

- Ничего не скрываю, - поблагодарила Соню за бутерброды и села на свободный стул. – Я, между прочим, работаю.

- Да что ты? – всплеснул руками и хихикнул. – И кем, если не секрет?

- С сегодняшнего дня помощником администратора ресторана. Не вдаваясь в подробности скажу, что мне это необходимо. Я ещё только стала на путь исправления.

- Думаешь, твой путь лежит через общепит?

- Нет. Но сидя на твоей шее, папочка, я не пойму цену многим вещам, верно?

- Ничего, ты скоро переедешь с моей шеи на другую. Пусть у мужа твоего голова болит.

Бутерброд, который уже почти был во рту, застыл в воздухе. Горько вздохнула и вернула его на тарелку.

- Спасибо, папочка, что напомнил. Как-то перехотелось даже есть.

Отодвинула стул и стрелой вылетела из кухни.

- Платон, ну зачем ты так с нею? – мама ворчливо осадила отца.