Зять для папули, стр. 21

Две недели. Две длинные трудные недели. Я без денег. Без друзей. Без шопинга.

Мой испытательный срок казался резиновым. Друзья звали меня с собой отдыхать очень настойчиво, но я отнекивалась, не объясняя толком причины. Да как им объяснишь, что меня наказали, как пятилетнюю?

Избегала Влада, пыталась не пересекаться с Артёмом. Пряталась на перерывах в разных концах заведения. Я не желала объясняться ни с кем из них. Не хотела видеть по-собачьи преданные глаза и обижать. Они сами должны понять, что я была в неадекватном состоянии и наговорила чепухи.

Единственное доступное развлечение – социальные сети. Я могла смотреть фотографии друзей, которые развлекались. Иногда общалась с кем-то. Друзья стали реже звонить, Маринка не забегает больше ко мне ежедневно. А когда наткнулась на фотографию с последней вечеринки, увидела высокую девицу, рассевшуюся на коленях у Влада. Всё, один отпал. А осадок остался. Я всё-таки планировала с ним попробовать встречаться, когда истечет срок тюремного режима.

Обиделась. Они все живут прекрасно и без меня. Никто не скажет, что я чье-то продолжение. Или что кто-то чувствует меня. Я есть – хорошо, нет – тоже неплохо. Кинула скучающий взгляд на молчаливый телефон. Прекрасно, я тоже могу обойтись без всех. Значит, никакие мы не друзья.

Ночью я мусолила подушку, глотала солёные слёзы и жалела себя. Всё было так хорошо и резко стало ужасно плохо. С опухшим от ночного рёва лицом я и отправилась на занятия. Села за последнюю парту и конспектировала лекции. Половину я пропускала мимо ушей, учиться для меня дело непривычное.

Проигнорировала компанию друзей, которая собралась в кинотеатр. Сказала, что голова болит, и нет желания идти куда-то. Они странно переглянулись, но настаивать не стали. Отыскала глазами нашу машину и Алексея рядом с ней, уверенно зашагала туда, придерживая учебники. И я непременно бы дошла, если бы одно невнимательное чучело не подлезло мне под ноги. Учебники вывалились из рук и распластались на асфальте. Вот сейчас я кого-то раскатаю в блинчик, настроение-то соответствующее. Злобное. А пар выпустить не на кого.

- Тебе глаза для чего?

Удивленно повела бровью.

- Я не собирался тебя сбивать. Просто я направлялся в твою сторону, а ты меня не заметила.

Конечно, не заметила и не узнала. Найк натянул бейсболку так, что было видно только нос и губы. Зато пирсинг на своём месте, так что он вполне узнаваем, даже если не смотреть ему в глаза.

- У тебя это в привычку вошло? Ты, знаешь, в следующий раз обращайся ко мне по имени и не нужно меня толкать. Или, лучше, вообще не обращайся. Иди мимо.

Хмыкнул и потянул один уголок рта вверх. После, присел и собрал рассыпавшиеся учебники.

- Можем поговорить?

Ему было неловко. Точно, я увидела, как он замялся. Как колечко на губе нырнуло в рот. Как парень наклонил голову. Вот он, момент истины. Ему что-то надо.

- Уложишься в пару фраз? Меня водитель ждёт.

- Ладно, - откашлялся, замялся и поднял глаза.

Они чистые, как у ангела. В его глазах не было спеси или злорадства.

- Мне очень нужны деньги. Понимаешь, не к кому обратиться.

Закатила глаза. Нашел дойную корову.

- Кто бы мне дал, - грубо отрезала. – Я сейчас вообще на мели.

- Я бы не стал просить просто так. Мне в долг, я всё верну. Заработаю и верну. Это для брата, он попал в больницу и срочно нужна немалая сумма на лечение.

- Телефон продай.

- Уже продал, но этих денег мало. Они хотят больше, пару тысяч долларов или выпишут его из клиники. А ему нельзя, понимаешь?

Голос парня дрогнул. Он сунул руки в карманы куртки и ссутулил плечи.

- Ближе него у меня нет никого. Можно сказать, что я останусь один, если с ним что-то случится. Я буду полный ноль. И я не прощу себе этого никогда.

Найк говорил очень проникновенно, и мне хотелось ему посочувствовать. Но правда в том, что он видит перед собой богатенькую девочку, а я даже имени его не знаю.

- Нет у меня денег.

Заворожено следила за каждым его движением, ловила каждый выдох. Такой маленький и хрупкий, сжался в комок. Он кивнул и больше глаз не поднимал.

- Не знаю, на что рассчитывал. Просто я в полнейшей растерянности.

Найк развернулся и пошел прочь. Я заставила себя идти дальше. «Деньги ему твои нужны. Деньги». С раздражением села в автомобиль, жестом показала, чтоб Алексей держал свои комментарии при себе. Мы поехали домой и я думала.

Думала о том, как здорово иметь того, кто говорит, что он без тебя полнейший ноль. И идёт унижаться перед другими, только чтоб помочь. Вот если бы у меня не было родителей, кто ещё стал бы возиться со мной?

Он, наверняка, в самом деле нуждается. А иначе, зачем ему было соглашаться на мою авантюру, терпеть унижения? Он работает в клубе, в тату-салоне. И всё это не только ради себя, но ещё и ради брата. Павел что-то говорил о его брате и об ужасных условиях, в которых они проживают. Значит, всё это правда.

Заламывая пальцы на руках, влетела в кабинет отца. Он копошился в своих бумагах и не сразу обратил на меня внимания.

- Две недели прошло. Можно считать наказание завершенным?

Мужчина удивленно взглянул на меня и хмыкнул, не отвлекаясь от своего занятия.

- Не слышал твоего рассказа о том, как ты помирилась с Павлом.

- Этого не будет. Ни-за-что!

- Тогда ты ответила на свой вопрос.

- Но мне очень нужны деньги, папа!

- Колготки порвались? – он с издевкой в голосе ответил и улыбнулся.

- Я что, и на колготки просить должна? Нет. Мне нужно две тысячи долларов.

Отец тут же закивал головой и выдвинул верхний ящик стола.

- Конечно, милая. Сейчас я найду свою волшебную палочку и быстренько наколдую. Черт, где же она?

Он по очереди открывал ящики. Паясничает, очень любезно с его стороны. И почему раньше он не демонстрировал свои юмористические таланты? Нет, он ждал самый неподходящий для этого момент.

- Деньги нужны одному очень хорошему человеку. Речь идёт о жизни, па. Две тысячи на лечение. Это ведь не деньги для тебя, но ты поможешь другому человеку.

- Уж не о друге ли твоём идёт речь?

- Его брат болен и серьезно. Ты же слышал, он из бедной семьи, помочь некому. Я у тебя месяц карманных денег просить не буду. Ладно, две недельки. Только помоги.

Отец покачал головой.

- Только на моих условиях. Ты идёшь к Павлу…

- Нет, - я выскочила из его кабинета, как ошпаренная.

В глубине души мне было жаль Найка с его братцем, но своя шкура дороже. Павел? Не хочу даже имени этого слышать.

Забралась с ногами на кровать, обложилась учебниками и закрылась от мира наушниками. Обиженно засопела. Кинула взгляд на шкатулку с драгоценностями. Можно отдать что-нибудь. Ужаснулась этой мысли. Совсем из ума выжила.

Учёба не шла. Я не могла не думать о парне. У него были такие глаза: искренние и печальные. Он отчаянно нуждался в помощи. И где он теперь найдёт их? Украдёт?

На ужин я не спустилась, не было желания сидеть с родителями за одним столом. Соня молча принесла поднос в едой и в такой же тишине забрала его.

Когда я уже забралась под одеяло, в дверь постучали. Три раза. Отец, его позывные. Натянула одеяло на голову. Слышала его неторопливые шаги и как он замер.

- Надеюсь, эти деньги в самом деле пойдут на благотворительность, иначе я буду огорчен.

Непроизвольно улыбнулась. Сдался всё-таки. Поплыл дедуля.

- Спасибо.

- Я делаю это ради тебя, дочь. Никак не ради твоего странного друга. Не хочу, чтоб ты думала, что я черствый.

- Знаю.

Мне так хотелось броситься ему на шею и обнять крепко-крепко. Всё-таки он мировой мужик.

- Я помирюсь с Павлом, - это вылетело из моего рта прежде, чем я сообразила.

Закусила край одеяла зубами, но было поздно. Моя благодарность сыграла со мной глупую шутку. Хотелось встать и сказать: «Так, забыли», но папуля уже отреагировал.

- Рад, что мы оказались цивилизованными людьми и смогли договориться.