Незнакомец (ЛП), стр. 43

– В чем дело? В нем, да? В том парне с нечесаной шевелюрой? Который с ногами валяется на твоем диване и пьет вино Джеральда?

– Мое вино, – тихо поправила его Клодия. – И присутствие Пола у меня в доме не имеет никакого отношения к тому, что я здесь.

– Но кто он такой, черт возьми? Явно не из тех, с кем ты познакомилась через Джеральда.

Тристан снова приближался к ней, но все еще неуверенный и нерешительный. Его обаятельное лицо портило недовольное выражение.

– Нет, Пол – более поздний друг. Мы познакомились недавно, ему надо было где-то пожить, а у меня полно места, и я пригласила его к себе. Вот и все.

Объяснение более чем скупое, но она не собиралась вдаваться в подробности. Ее тоже начинала мучить неудовлетворенность, но не совсем та же, что терзала Тристана.

– Но…

– Если ты не прекратишь лезть в дела, которые тебя совершенно не касаются, я немедленно уйду.

Она придала голосу резкости и безапелляционности, хотя и понимала, что рискует. Возможно, Тристан не настолько сильно увлечен ею, как утверждает Мелоди.

Но риск оправдался. Тристан покаянно опустил голову.

– Извини, – сказал он. – Это и впрямь не мое дело.

Клодия почувствовала, как соски под облегающим лифом затвердели от возбуждения.

– Да, не твое. – Она тщательно контролировала свой голос, хотя тело уже почти пело, а лоно увлажнилось. – Зато у нас с тобой есть другое, важное, так ведь?

Она спокойно смотрела на него, возвышаясь на шпильках, которые словно говорили: «Возьми меня». «Я богиня, – подумала она, – в расцвете лет, но все еще способная покорять».

Тристан сглотнул. И лицо его, и язык тела обнаруживали страх и растущее возбуждение в равных мерах. Бугорок под брюками подрос.

– Но я думал…

– Что ты думал? – спросила она, в свою очередь, приближаясь к нему. Тристан, возбужденный, но здорово перепуганный, попятился.

– Не знаю, – забормотал он, – не знаю.

– И ты, конечно же, не знаешь, как Ричард Трубридж планирует меня облапошить?

Попятившись дальше, Тристан неловко плюхнулся на кровать. Чувство вины и желание исказили красивое, породистое лицо. Он открыл было рот, чтобы, как предположила Клодия, возразить, но тут же закрыл. В глубине души она знала, что он не хочет ее обманывать и никогда по-настоящему не хотел. Просто Трубридж, по всей видимости, мастерски умеет одурачивать людей, которым вообще не следовало иметь с ним никаких дел.

– Отрицать бесполезно, – сказала Клодия помягче, присаживаясь с ним рядом. – У меня есть анализ последних данных и прогнозов. – Она протянула руку, коснулась его горячей щеки и легонько провела по ней ногтями. – Думаю, мы оба знаем, что можем остановить это прямо сейчас, и тогда никто не пострадает… – Она поймала его нижнюю губу мизинцем и оттянула вниз. Жилка у него на скуле лихорадочно забилась. – Или же это может продолжиться, и последствия будут ужасные.

Клодия с удовольствием пустила в ход угрозы; это оружие, по ее представлениям, могло оказаться эффективным на многих уровнях.

– Прости, – промямлил Тристан, нервно сжимая и разжимая пальцы. С веселым изумлением Клодия заметила, что плоть его под ширинкой напряглась. То, что он попал как кур в ощип, кажется, только еще сильнее разожгло его похоть. – Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой? – Теперь, когда с обманом было покончено, он даже успокоился. – Я готов на все, лишь бы только ты простила меня. – Тристан выпрямился спину и, похоже, окончательно овладел собой. – Послушай, давай я буду работать только на тебя. За символическую плату. Позволь мне доказать, что я могу быть тебе полезным. Что я могу быть преданным.

– Ну, не думаю, что плата должна быть такой уж символической, – заметила Клодия после продолжительной паузы, во время которой смотрела в его глаза недрогнувшим взглядом. – Но у меня на тебя другие виды, Трис.

– Все, что угодно! Только скажи!

Он снова улыбался, понемножку придвигаясь к ней.

Клодия уперлась рукой ему в грудь, заставляя сохранять дистанцию. Ликуя в душе, она продолжала удерживать его взгляд.

– А надо ли? – проворковала она, на секунду опустив ресницы.

К чести Тристана, он, похоже, понял ее. И замер на месте, покорно ожидая указаний.

– Расстегни брюки и вытащи свое хозяйство, – тихо распорядилась Клодия. – Хочу посмотреть, стоит ли он моих усилий и времени.

Покорно опустив глаза, Тристан тут же расстегнул узкий ремень из кожи ящерицы, быстро справился с застежкой брюк и, преодолев последнюю преграду в виде ширинки на трусах-боксерах, обнажил перед ней достойный уважения экземпляр.

«О да, он прекрасно мне послужит», – размышляла Клодия, немного удивившись собственной рациональности. Этот инструмент послужит ей, когда Пол уйдет, а он, конечно, уйдет, когда к нему вернется память. Ей понадобится мужчина, дабы утолять тот огонь, что разжег незнакомец; мужчина, которого она считала бы сговорчивым и привлекательным, который был бы с ней не только по обязанности, но и по искреннему желанию.

«Я не только лесбиянка, – думала Клодия, наблюдая за появлением капельки семени на головке. – У меня есть Мелоди и, возможно, еще и Беатрис для любовных игр, но они не все, что мне нужно».

Ни одна, ни другая не могли дать того, что находилось всего в нескольких дюймах от ее пальцев. Она могла бы сейчас подержать его в руках, если б захотела, поиграть с игрушкой, которую его вероломство отдало почти в полное ее владение. Но она решила пока что этого не делать. Существуют куда более изощренные способы привязать его к себе.

– Помастурбируй для меня, Тристан, – попросила Клодия бархатным голосом. Он теперь полностью в его руках, так что кричать необязательно. – Покажи, что делаешь, когда ты один. Когда думаешь о женщине, которую желаешь, но которая не с тобой.

Она положила ладонь ему на бедро, рядом с обнаженной плотью и его дрожащей рукой, надеясь, что он поймет безмолвный намек. Лучше, если этой женщиной из грез будет она!

Тристан взглянул на нее, выражая свою последнюю мольбу о самоуважении, но она слегка качнула головой. Он стиснул пальцы, потом положил их на свою плоть.

«Не совсем тот утонченный дикарь, каким явил себя Пол», – думала Клодия, следя за первыми короткими и энергичными усилиями Тристана. Она догадалась, что он пытается покончить с этим как можно скорее, дабы свести позор к минимуму, и неодобрительно цыкнула.

– Ты же ни с кем не соревнуешься, Трис, – сдержанно напомнила она. – Постарайся быть чуть более… более артистичным, так сказать.

Тристан облизал губы, как усидчивый мальчишка, и ритм его движений замедлился. Слегка поерзав на кровати, он поправил мошонку, после чего закрыл глаза, словно дзен-буддист, созерцающий мир изнутри.

– Так-то лучше, – похвалила Клодия, начиная восхищаться им: она всегда подозревала наличие у Тристана больших возможностей. – Ляг, – велела она, слегка надавив ему на плечи и любуясь тем, как ловко он управляется со своим инструментом. – Вот так. – Он откинулся на спину. Его длинные, стройные ноги в стильных брюках вытянулись во всю длину. – Лучше. Намного лучше!

Тристан теперь действовал куда более тонко, без резких движений. Он скорее играл, чем работал. Точные движения подчеркивали его великолепные пропорции.

– Много, много лучше, – похвалила Клодия и, послюнив палец, дотронулась до длинного напряженного стержня. Тристан резко втянул воздух и стиснул зубы, но не запнулся.

«Молодец!» – молча отметила она, легко скользнув пальцем вверх-вниз, затем позволила себе нырнуть ниже и глубже в поисках яичек. И вновь Тристан охнул и, казалось, готов был запротестовать, но сдержался, продолжая поглаживать большим пальцем головку. Клодия обхватила яички, и он прошептал:

– О боже!

«И все это в моем полном распоряжении», – подумала Клодия, едва не рассмеявшись вслух над своей прихотью. Ошибившись в оценке, Тристан вручил ей власть над своим телом. Может, приказать ему постоянно, не снимая, носить на шее что-то вроде поводка, чтобы не забывал о собственной глупости и о том, кому он теперь должен быть безоговорочно предан.