Незнакомец (ЛП), стр. 28

– Вспомнит, – уверенно заявила Беатрис и, недвусмысленно подтверждая свою чувственность, взяла Клодию за руку. – Не переживай. Мелкие воспоминания – это хороший знак. Значит, фактический механизм памяти функционирует.

Пол тем временем проходил обследование и сдавал анализы. Прежде чем увести Пола на обследование, консультант задал Клодии несколько неофициальных вопросов, но было ясно, что дальнейшее ее присутствие не требуется.

Клодия не знала, радоваться или огорчаться. Она чувствовала ответственность за Пола и беспокоилась о нем, но, в конце концов, она ему не мать, не жена, не сестра и вообще не родственница. Только им двоим, да еще Беатрис и Мелоди, известен подлинный характер их отношений, степень близости. Фактически она даже не знакомая Пола, а всего лишь та, кто просто приютил его по доброте душевной.

– Не хочется говорить об этом, но ты не думала пойти в полицию на случай, если он числится в списках пропавших?

Вопрос Беатрис не был таким уж неожиданным. Совесть то и дело напоминала Клодии, что она ведет себя как эгоистка. Обратиться в полицию было бы логично и более чем разумно, и все же она не могла заставить себя это сделать. А поскольку сам Пол не упоминал об этом и с большой неохотой согласился на врачебный осмотр, побудительных причин предпринять что-то «официальное» было еще меньше. Беатрис заверила ее, что все происходящее в частной клинике строго конфиденциально, но Клодия понимала – рано или поздно присутствие Пола у нее в доме привлечет кого-нибудь за пределами узкого круга ее друзей.

– Да, я думала об этом. Много думала… – Она нервно смяла кремовую ткань платья, потом снова разгладила. – Знаю, что должна сделать это ради него. – Она заглянула в теплые зеленые глаза Беатрис, ища и находя там понимание. – Еще день-два. Я… – Надо признать правду. – Хочу, чтобы он еще немножко побыл со мной. Мне так хорошо, когда он рядом. Чувствую себя такой живой. Он дорог мне, и, думаю, я его заслуживаю! – Она несмело улыбнулась, ободренная сочувственным молчанием собеседницы. – Когда Пол вспомнит, кто он, то вернется к своей жизни. И в этой жизни будет какая-нибудь женщина, жена или подружка, и я буду ему больше не нужна. Поэтому и хочу воспользоваться тем, что сейчас я у него единственная!

В следующий момент она оказалась в теплых объятиях Беатрис.

– Браво! – воскликнула Беатрис и слегка отстранилась, продолжая сжимать плечи Клодии. Она выглядела взволнованной и неожиданно очень молодой. – Знаешь, я и сама поступила бы точно так же. Даже и не подумала бы сделать как-то по-другому. – По ее лицу скользнула бесовская улыбка. – Знаю, многие сочли бы, что это неправильно или даже аморально. Но лично я, – она отпустила Клодию и стукнула себя в грудь для выразительности, – думаю, что только так и надо. Не только ради тебя, но и ради Пола. Он сейчас нуждается в доброте и хорошем уходе, но ничуть не меньше ему требуется поддержка уверенности в себе. – Беатрис бросила на Клодию лукавый и многозначительный взгляд. – И именно это ты, без сомнения, ему и даешь. – Она наклонилась ближе, словно собираясь посекретничать, хотя, кроме них, в комнате больше никого не было. – С тобой он чувствует себя мужчиной, а не просто потерявшимся маленьким мальчиком, угодившим в трясину бюрократии!

– Ну, раз ты так говоришь… – отозвалась Клодия.

С одной стороны, она испытывала облегчение, с другой – беспокойство. Объятия Беатрис всколыхнули вопросы, вставшие в последние дни. Даже в своей относительно сдержанной «рабочей» одежде, классическом брючном костюме, сером в тонкую полоску, и белом халате, доктор была красива – глаз не оторвать, – и убийственно желанна. Очки в металлической оправе и уложенные в замысловатую, но строгую прическу волосы лишь добавляли привлекательности. На короткий миг Клодия будто увидела представившуюся ей компенсацию, способ облегчить страдания, когда Пол вспомнит, кто он, и ее покинет.

– Именно так, – весело подтвердила Беатрис. – Таково мое мнение как врача и как женщины.

Клодия не знала, что еще сказать, но телефонный звонок избавил ее от необходимости ответа. Внезапный страх подсказал, что это сообщение о результатах обследования Пола.

– Да? – ответила Беатрис на звонок. – Понятно. Хорошо, мы сейчас придем.

В трубке щелкнуло, и этот щелчок прозвучал как приговор.

Клодия как будто онемела. Ее охватили дурные предчувствия, неясная тревога, из-за которой разговоры о сексе в качестве терапии показались легкомысленными.

– Идем, – мягко сказала Беатрис, снова беря ее за руку. – Дэвид хочет нас видеть. – Она потрепала Клодию по щеке. – Не смотри ты так печально. Уверена, волноваться совершенно не из-за чего!

«И, слава богу, Беатрис, в общем, оказалась права», – думала Клодия, когда они с Полом ехали обратно в Роузвелл в умиротворяющей тишине раннего летнего вечера. Анализы и обследование, включая томографию мозга, показали, что серьезных физических повреждений нет. Единственное, из-за чего стоило беспокоиться, это почему, если все хорошо, он до сих пор не может вспомнить.

Пол притих, глядя в окно, и Клодия украдкой взглянула на него. «Что ж, если ты притворяешься, мальчик, то делаешь это чертовски убедительно». Этот консультант, Колвил, обследовал пациента на совесть, а человек его опыта и квалификации распознал бы симуляцию амнезии. И пусть ничего определенного сказать нельзя, случай Пола, судя по всему, настоящий. Рекомендации Колвила ничем, по сути, не отличались от совета Беатрис: пациенту нужно время. Им назначили еще один визит на следующей неделе, когда будет определено дальнейшее лечение, а пока единственное, что можно сделать, это ждать, окружив Пола заботой и вниманием.

«Интересно было бы знать, – размышляла с улыбкой Клодия, – счел бы милый, но очень благовоспитанный мистер Колвил то, что имело место между ней и Полом в последние сорок восемь часов, «заботой и вниманием».

Но неужели все это теперь дает о себе знать», – гадала она, поглядывая на Пола, по-прежнему задумчивого и чуть отрешенного.

– Ты в порядке? – спросила она, когда они проехали уже большую часть пути и приближались к деревне. – Тебя беспокоят результаты обследования? Колвил сказал, что все отлично. Скоро ты начнешь вспоминать все больше и больше, вопрос лишь во времени.

– Дело не в обследовании. Не совсем, – ответил он. Клодия не сводила глаз с дороги, но почувствовала, как он повернулся к ней, и почти ощутила жар его улыбки. – Я думал о том, что мне удалось вспомнить… Почему, бога ради, я помню, как трахался с Вивианом, но ничего больше? – Он постучал пальцем по обивке сиденья рядом с собой. – Как думаешь, не значит ли это, что я гей?

Клодия удержалась от усмешки. Он говорил так серьезно – ясно, что это совсем не тема для шуток.

– Ну, ты не можешь быть… как бы это сказать? Ты явно не убежденный гомосексуалист, иначе не захотел бы заниматься со мной любовью, верно? – Она помолчала, затем продолжила с некоторой опаской: – Если ты, конечно, не нашел способ притворяться?

– Нет, исключено, – ответил он немного ворчливо. – То, что я чувствую к тебе, настоящее. Мои реакции настоящие. Как ты можешь сомневаться в этом?

«Ой, я его расстроила!» – укорила себя Клодия.

– Я не сомневаюсь. Прости, это было глупо… Просто ситуация, в которой мы оказались, очень необычная. Ты, должно быть, в замешательстве, а я не могу не думать, что пользуюсь твоим положением.

– Никогда! – вскричал он с неожиданной горячностью. – Не знаю, что стало бы со мной, если б я тебя не встретил. Я в огромном долгу перед тобой. – Он тихо рассмеялся, и Клодия почувствовала, как расслабились ее туго натянутые нервы. – Просто не могу поверить в свою удачу. Уверен, не каждого потерявшего память несчастного берет к себе женщина, которая вдобавок оказывается еще и умной, и красивой, и совершенно бесподобной в постели.

– Что ж, спасибо, – отозвалась Клодия, весьма польщенная. – Но разве это исключает вероятность того, что ты можешь быть, так сказать, геем по призванию? Ведь в противном случае ты не мог определить, бесподобна я в постели или нет? Значит, у тебя есть определенный опыт с женщинами.