Путь голема (СИ), стр. 57

– Из плеч, – осмотрев себя, возразил фей.

– Не обращай внимания, это так, мой взгляд на жизнь. Интересный у вас гуманизм получается. Однобокий. Ну да ладно. Это ваша жизнь и не мне вас судить. Дальше что?

– Мы хотим, чтобы ты его остановил, – глядя глаза в глаза, сказал Ялл.

– Почему я? Мне кажется это не самый лучший выбор. Я конечно иногда умудрялся сотворить что-то этакое… ну необычное… Но это не от меня зависело и было иногда… Понимаете, иногда… Я никогда не был воином. Уже перестал быть богом и стал големом. Я вообще не знаю сейчас кто я и на что способен. Вокруг обман и ложь и…

Я перевел дыхание. Ни к чему мне изливать душу пернатому. Он не поймет, мне лучше не станет. Эх, сейчас бы водки. И собеседника душевного. Так чтоб и в жилетку и по морде, и друзья навек. И понять кто я. Меня уже утомило раз за разом задавать себе этот вопрос, но время идет, а актуальности он не теряет.

– Он чужак, как и ты. Как и ты, он здесь не по своей воле.

– Понаехали тут, – буркнул я и опустошил последнюю плошку пива. По телу разошлось приятное тепло. Захотелось спать и никаких подвигов на сегодня. – С учетом моих долгов перед вами и пива, которое вы сейчас нальете, я попробую.

– Странный ты, – услышал я, перед тем как уснуть.

– От бабочки слышу, – буркнул я уже сквозь сон.

–

– Аспирин есть? – спросил я у стоящей рядом Яллы.

– Кто? – недоуменно поползли вверх брови-ниточки.

– Лекарство от вчера для сегодня.

– Есть моча тульи, – она потянулась к фляге – пустотелой тыкве, на поясе.

– Это лучше сами, – буркнул я осматриваясь. – Где мы?

– Слепой? Окраина Долины. За спиной дом, перед носом горы.

– Ага, – глубокомысленно изрек я, почесав затылок. – И что мы здесь делаем?

– Тупица! – сердито поджала губы фея. – Вчера ты пообещал порвать в клочья любого, кто даже косо взглянет на тулью. Что ты всю жизнь мечтал посвятить себя борьбе за свободу тулей. Что они вершина мироздания раз готовят такое пиво.

– Ага, – присел я на камень. – Похоже, часть фильма я проспал.

– Нет, спал ты после того как закончил играть в Тарзана без резинки.

– Ага, – призадумался я. – Это как.

– Ты прыгал с ветки дома, а папа ловил тебя у земли. Ты еще жаловал ему ордена, звания и земли. И лучшей тарзаньей резинкой окрестил.

– Ага… Поймал?

– Кто?

– Папа.

– Кого?

– Меня?

– Ты дурак?! – вспорхнула вверх Ялла.– Если бы он тебя не поймал, ты бы тут не стоял.

– Логично, – кивнул я, чуть не разбив нос об собственное колено. – Это все алкоголь.

– Что это? – глянула на меня сверху вниз фея.

– То, чем вы меня напоили.

– То чем тебя напоили, ты придумал сам. Тульи приготовили то, чего тебе больше всего хотелось. И голова у тебя болит по привычке.

– Как приготовили? – бледнея, поинтересовался я. Как-то раньше мысль о поварах мне в голову не приходила.

– Как обычно,– пожала плечами Ялла. – Тульи едят все и исторгают то, что нужно. Нитки, сок, пищу. Они дома нам ткут.

– Как мочу? – сдерживая тошноту, спросил я.

– Ну да, – удивленно посмотрела на меня Ялла. – Они поедают то, что нравится им и исторгают то, что нужно нам. А что такое алкоголь?

– Стой тут. Никуда не уходи, – пробормотал я, прикрывая ладонью рот, и рванул в сторону ближайших кустов.

– Дерьмоеды, – пробурчал я. – И я вместе с вами. Тьфу! Мерзость!

– Долго еще ныть будешь? – поинтересовалась парящая надо мной Ялла.

Сегодня она в тканом плащике с вырезом для крыльев. И не удивительно, у подножия гор прохладно. Мой наряд, состоящий из трусов, феям показался неубедительным, и местные труженики соорудили мне штаны с веревкой вместо пояса, плащ до колен с капюшоном, и некое подобие мокасин. Не могу сказать, что их стиль мне по вкусу, но трусы по любому хуже. Шедевром от их кутюр была тюбетейка с кисточкой, которую я сразу упрятал в карман плаща и нарек носовым платком.

– Все. Готов к подвигам, – хмуро сказал я. – Дальше что?

За спиной остались густо населенные баобабы, прощальный взмах Ялла, взгляды баобабожителей исполненные надежды. В общем, отправили меня совершать очередное чудо, которое мне сто лет не нужно. Ну какое мне дело до пернатых? Да, красивые. Да, как из сказки. С крыльями и гуманисты… Но я при чем, что кто-то колбасит их холуев. Если бы не спасение из реки и низкий порог, меня бы тут и видели. А так дело чести получается. Эх, Димыч, в кои веки человеком чести станешь. Идальго, мать его. Плюнуть бы на них, и к Дайле, Ильичу, Прыщу, Тимохе и Лиле. Ох, и не хватает мне их сейчас. Особенно Дайлы. Не смотря на скверный характер, меня к ней магнитом тянет. Наверное, волноваться будет. Переживать. Бегать вдоль берега с надеждой взирая на бурлящую воду… А я тут с грудастыми и крыластыми девками по лесу гуляю.

– Дальше вперед, – ткнула пальцем в сторону снежных вершин Ялла. – Он приходит с севера.

– А по-другому никак? – с сомнением глянул я на возвышающиеся скалы. – Знаешь, я не альпинист. И вообще, высоты боюсь.

– И плавать не умеешь, – насмешливо глянула сверху фея.

– Во-во. И вообще я здесь лишний, – попытался сострить я, но фея не оценила.

– В гору не полезешь. Справа на склоне роща. Обычно оттуда и приходит.

– Ялла, объясни мне тупому…

– С удовольствием, – сверкнули в улыбке зубки.

– Удовольствие можешь оставить для другого, женщина с крыльями это чересчур. Вот вы такие пернатые и тульи вас защищают… Я вам зачем такой тупой, не умеющий плавать, боящийся высоты, и?..

– Хватит, – оборвала меня фея. – Мне неприятно говорить, но ты нам действительно нужен. Мы его не видим. И наши защитники – тульи не видят.

– Забавно, – я пнул кусок камня, и тот с шелестом скрылся в кустах. – Я без вашего желания не вижу вас, вы не видите его. Как так? И какова вероятность, что я его увижу? А если и увижу? Дальше что? Спасите-помогите убивают?

– Ты его увидишь. И остановишь. И мы тебе скажем спасибо.

– Карету, тыкву, хрустальные тапочки не предлагать.

Фея расхохоталась:

– Знаешь, когда ты не пялишься на мою грудь и держишь себя в руках ты парень даже ничего.

– Ничего в руке хренового попрошайки на паперти, как и в моей руке. Чем вражину разить буду? Шишем крепкоскрученным?

– Ой, забыла, – покраснела симпатичная мордашка. Вытащив из-под плаща кусок дерева похожий на бейсбольную биту, она протянула его мне. – Это тебе.

– Лучше сразу лопату.

– Зачем?

– Могилу копать. Себе. Что ты предлагаешь мне с этой деревяшкой делать?

– Это меч!

– Это дубина, в лучшем случае, – подбросил я в руке биту. – Гопников по подворотням гонять в саамый раз.

– Папе это лес дал, – поджала губы Ялла.

– Ух, ты, – хмыкнул я, покрепче ухватив биту.

– Лес всем внушает уважение…

– Цыц!

– Что? – возмущенно заверещала фея. Она уже была готова выплеснуть в мой адрес ведро оскорблений, но я не дал.

– Заткнись, пернатая, – прошипел я сквозь зубы. – Сгинь!

Толи тон, толи обращение заставили фею умолкнуть и, сложив крылья скрыться в ближайших кустах.

– Баба, – презрительно пробормотал я.

– Мужлан. Голем, – раздалось в ответ из кустов.

В рощице низкорослых деревьев, примостившихся на горном склоне, проявилось движение. Это даже не шелест листьев, не хруст сухих ветвей, это движение. Кто-то невидимый и не оставляющий следов двигался в нашу сторону.

– Сгинь отсюда, – шепотом произнес я, не сводя взгляда с рощи.

– Да как ты смеешь…

– Бегом! Мы не одни.

– Так бы и сказал, – прошептали кусты.

Я тяжело вздохнул и с сомнением взглянул на биту. Более дурацкого оружия за всю эту историю у меня не было.

И снова движение, только уже ближе. Ни травинка, ни листик так ни не шелохнулись.

– Вот же ж угораздило, – пробормотал я.

– Ты лес попроси, – прошептали кусты.