Путь голема (СИ), стр. 32

– Трудно сказать, кто кому оказал услугу, – философски заметил Сухов и приложился к золотому кубку. – Я получил много новых игрушек. Думаю, с пернатыми будет интересно поиграться. Конечно не так как с тобой.

– Я для тебя игрушка?

– А ты как думал? Неужели не понятно, мне скучно. Скучно до одури. Я безвылазно сижу тут… Представляешь, я даже не могу сказать сколько тут сижу

– Так плюнь ты на свой камень и отправься в путешествие, – предложил я, с опаской заглянув в бокал. Убедившись, что там всего лишь вино, а не кровь младенцев или девственниц я сделал пару крупных глотков. Хмель моментально ударил в голову.

– Не могу, – поник товарищ Сухов. – Не могу и все?

– Ты не можешь? – пьяно хмыкнул я и грохнул кубком об стол. – Да ты же крут! Кучу солдафонов штабелем сложил, а из какого-то камешка выйти не можешь.

– Знаешь Димыч, – грустно вздохнул собеседник, – в любой игре есть свои правила. По моим, я навеки обречен на заключение пока не найдется тот, кто меня победит. Каждый раз когда появляется новая игрушка я жду чуда… Но увы.

– Раз плюнуть, – грохнул я кубком об стол, расплескав вино. – Считай что ты на свободе.

– Думаешь? – прищурившись, глянул на меня товарищ Сухов. – Ты либо недооцениваешь меня, либо переоцениваешь себя. Здесь я бог. Моей волей создано все, что ты видишь.

– Фигня, – стукнул я себя кулаком в грудь. – Я стражей спящих богов как тузик грелку. Я с самими богами запанибрата… А тебя так вообще раз плюнуть.

Пошатываясь, я встал из-за стола и с третьей попытки выхватил меч.

– Штаны-то подними, герой, – грустно ухмыльнулся товарищ Сухов.

Произошло то, чего я боялся – дешевый пояс не выдержал геройских жестов. Джинсы, подарок бывшей подружки, были на размер больше и спокойно сползли вниз. Переоценила подружка мои габариты.

– С кем не бывает, – пробормотал я, подтягивая штаны и завязывая пояс узлом.

– Герой из тебя никудышный.

– Может, ты мне сразу сдашься? – хитро прищурившись, поинтересовался я.

– Не конает гнилой базар, – грустно вздохнул товарищ Сухов и залпом опустошил кубок, который тут же сам по себе наполнился. – Ты меня должен победить по настоящему. А это, должен тебе сказать, весьма затруднительно.

– Товарищ Сухов, ты замечен в плагиате, – хихикнул я. – Ты разговариваешь как я. Так нечестно. И вообще, как твое настоящее имя?

– Ты – сплошное огорчение. Задаешь исключительно болезненные для меня вопросы. Представляешь, как мне не повезло – нет у меня имени. Нет и все. И разговариваю как ты лишь потому, что не могу по-другому. У меня нет Я. Я могу лишь быть на кого-то похожим.

– Соболезную, – я приложил руку к груди. – Не иметь собственного Я это, наверное, ужасно.

– Ужасно, – поддакнул товарищ Сухов. – Если ты меня одолеешь, я твой должник навеки.

– Ловлю на слове.

– Заметано, – ударили мы по рукам. – Как ты меня побеждать будешь?

– Ну-ну-ну. Как-нибудь, – нерешительно глянул я на меч.

– Неубедительно. Там у камня ты меня заинтересовал не просто так. При всей внешней невзрачности… Не обижайся но ты никак не тянешь на великого воина коим тебя величают. Ты типичная умеренно пьющая посредственность, без особых умений и навыков. Но вот внутри совсем другое дело. Что-то необычное таится в тебе. Настолько необычное, что я даже понять не могу.

– Ильич говорил, что во мне бог ожидает перерождения, – сказал я хмурый от комплементов собеседника.

– Сказочник твой Ильич. Приближенный, – пренебрежительно хмыкнул товарищ Сухов. – Недобитые остатки божеской прислуги тешат себя надеждами на светлое будущее… Хотя знаешь, может в этот раз он и прав.

– Ты про бога или светлое будущее?

– Про бога. Дело в том, что мне приходилось сталкиваться только с живыми франтами в золоте. Заходили они как-то ко мне на огонек. Чайку попить. Эх, их бы силу да в разумное русло. И поменьше детских сказочек о добре и зле. Нет ни того, ни другого…

– Ты отклонился от темы, – напомнил я.

– Ах да. Значит, видел я только живых этих, которые в золоте и летают. Перерождение крайне загадочная штука. Говоря для дураков – они убили себя и потом пересадили душу в другое тело. Владелец тела об этом может никогда и не узнать. До тех пор конечно, когда душа не решит возродиться. Тогда она станет новым хозяином старого тела, а разум бывшего владельца останется на задворках в роли наблюдателя. Не может быть у корабля двух кормчих. Исходя из вышесказанного, ты можешь быть носителем души бога, а можешь быть кем-то странным и непонятным для меня. Вот как-то где-то так.

– Если победа будет моя, я смогу уйти отсюда? – задал я давно мучивший меня вопрос.

–На все четыре стороны, – поднялся из-за стола товарищ Сухов. – Играем в традициях твоих образов. Мне понравилось быть красноармейцем. Ну-с-с-с приступим?

– Приступим. – Хмель окончательно выветрился из головы, оставив после себя пустоту. И как спрашивается, я должен победить этого всемогущего, для которого я не более чем новая игрушка?

Пока я размышлял, в руках товарища Сухова появилась древняя трехлинейка с примкнутым штыком.

– Хех, – выдохнул красноармеец, нанося удар, и штык с чавкающим звуком вошел в меня..

Ухватившись за окровавленный живот, я опустился на песок и скорчился от боли. Подо мной разрастается темное пятно. Перед глазами пошли красные круги. Я тихонько взвыл, чувствуя приближение конца.

Я и не предполагал, что все так быстро закончится. Все Димыч, отвоевался. Тебе уготовано место на верхушке пирамиды.

– И это все? – разочарованно поинтересовался противник. – Я ждал от тебя чего-то большего. А ты прямо как бык на бойне стоял и тупо смотрел на смерть. Ну, великий воин, где же твоя хваленая сила? Покажи ее. Вставай.

Поднимаясь на ноги, с удивлением обнаруживаю, что на одежде даже следов крови нет. Вот я и бессмертный. Правда, не по своей воле.

Меч в моих руках превратился в кривую басмачью саблю.

Пригнувшись, и отведя трехлинейку назад для удара, красноармеец бросился на меня. Неумело парировав удар, я снова оказался лежащим в луже собственной крови.

Глядя на мои судороги, товарищ Сухов подошел к столу и приложился к кубку.

– Становится скучно, – недовольно заметил он. – Я разочарован.

– Давай еще разок, – прохрипел я, сплюнув на песок сгусток крови.

– Ну, давай, – с неохотой согласился он. – Только учти это последний раз. Я почти готов признаться, что ошибся в тебе. Ты ничем не отличаешься от предыдущих игрушек. Среди них были экземпляры куда лучше тебя.

– У меня есть вопрос и просьба.

– Ну, давай свои вопрос и просьбу, – недовольно сказал красноармеец, примостившись на уголке стола.

– Что будет с игрушками после твоего поражения?

– Упокоятся в мире. Их души взлетят на небеса, Валгаллу, или еще куда-то. Выбирай любой удобный для тебя вариант. В общем, они умрут, как полагается смертным. Я так понимаю, это был вопрос. Теперь просьба.

– Я хочу поговорить с ними. Верни им голос.

– Пожалуйста, – хмыкнул товарищ Сухов и тут же его голос заглушил разноголосый хор.

Я иду к человеческой пирамиде. Какая же она большая. Тысячи, а может и больше людей. Кому люди, а кому и игрушки. Главное сейчас не думать о внезапно возникшей идее, а то Сухов обязательно услышит.

– Я все слышу, – крикнул вслед товарищ Сухов. – Я здесь хозяин.

Стоя у подножия пирамиды, я задрал голову вверх, чтобы рассмотреть вершину. Я недооценивал ее размеры. Тысячи измученных глаз смотрят на меня. Тысячи ртов кричат о чем-то.

– Тишина! – крикнул я что есть сил.

И меня услышали. Умолкли голоса. Тишину нарушает лишь смех Сухова за спиной.

– Меня кто-нибудь понимает? – прокричал я.

– Да, – отозвалось несколько голосов

– Вы сможете перевести остальным мои слова?

– Да, – прозвучал голос из глубины пирамиды тел.

– Попробуем, – еще один. – Ты поможешь нам? Сил нет больше терпеть.

– Слушайте и переводите. Я Димыч, дам вам покой в обмен на помощь.