Для вкуса добавить "карри", или Катализатор для планеты (СИ), стр. 62
- Кари! Постой! Давай поговорим!
Произнеся мысленно: "Обойдёшься!" - я открыла глаза. Под полом стучали. Я вскочила и отодвинула от люка кресло. Холодный, мокрый Макс сбил с ног:
- Ты почему так долго не открывала?! - хвост обвился вокруг коленей, а над лицом нависла тёмно-серая морда. - Ты, что обиделас-с-сь?! Прос-с-сти... Я понимаю, что пс-с-сих...
Не говоря ни слова, я крепко стиснула его шею, водя ладонью по влажной чешуе. Макс дёрнулся, по всему его телу быстро пробежала искристая дорожка, и он ещё сильнее обхватил меня. Так мы и лежали на полу возле открытого люка. Я перебирала пальцами крупные чешуйки, вдоль позвоночника, это действовало очень успокаивающе, а он, закрыв глаза, дышал куда-то мне в макушку.
- Тебе Крианн кучу денег за жемчуг передал... - прервала я молчание.
- Много? - глаза не открывались.
- Не знаю, не считала... Сам посмотри... Ещё сказал, что если опять будет что-то подобное, то будет только рад, условия его устраивают.
- Отлично...
В дверь постучали:
- Эрдана Карина, ужин готов! Вы слышите?!
- Да, Гарри, я скоро... Макс, выпусти меня, - последнюю фразу я сказала шёпотом.
Хватка ослабла, и я поднялась на ноги:
- Ты голодный? Принести что-нибудь?
- Нет, я хорош-ш-шо поохотился... - изумрудные глаза очень внимательно меня рассматривали. - Что-то случилос-с-сь?
- Ты о чём?
- Я же виж-ж-жу, вернее кож-ж-жей чувс-с-ствую, ты чем-то обес-с-спокоена...
- Случилось...
Он стряхнул остатки влаги и принялся разжигать камин.
- И что ж-ж-же?
- Помнишь, я рассказывала про "золотую" банду?
- Как не помнить...
- Грас в тюрьме, здесь в Банкоре. Перед праздником его казнят, голову отрубят...
Ангалин подбросил несколько поленьев и повернулся ко мне:
- Иди поеш-ш-шь, потом поговорим, - и улыбнулся одной половиной клыкастой пасти. Как у него так получается?!
Ужин оказался очень вкусным. Правильно говорят, что аппетит приходит во время еды. Пока я топала в столовую, есть совершенно не хотелось, но стоило унюхать ароматы и увидеть на тарелке дымящееся мясное рагу с горой овощей, как проснулся зверский аппетит. Умяв свою порцию, я поблагодарила Марэну и Гарри и, захватив небольшой чайник с фирменным горячим напитком, удалилась к себе.
Макс лежал на циновке и считал деньги. Цитата сорвалась сама собой:
- "Там царь Кощей над златом чахнет..."
Ящер заулыбался:
- Ещ-щ-щё одна с-сказ-зка?
- Да. И очень красивая, между прочим, в стихах...
- Расскажеш-ш-шь?
- Если вспомню целиком, она длинная. Ну, что? - и я присела рядом, - Крианн тебя не обидел?
- Нет, всё как договаривалис-с-сь, даж-ж-же больш-ш-ше, чем я рассчитывал.
Он закинул одну монетку в рот и, прошлёпав к кувшину, вылил в глотку почти всю воду.
- Ну как? Вкусно?!
- Нет, но иначе я не с-с-смогу тебя радовать этим... как его... как ты говорила?
- Световым шоу...
- Точно! Ты такие слова умееш-ш-шь подбирать!
Он плюхнулся на циновку и уставился зелёными глазищами:
- А вот теперь рассказывай, что случилос-с-сь...
И я рассказала. И про поход в управу, и про чиновника и его условия, и про объявления о казнях и даже отчиталась, сколько потратила денег и на что. Максу очень понравилась моя экономность и то, что я доложила ему всё детально, во всех подробностях.
- И что думаеш-ш-шь? - хвостовые пальцы отбивали чечётку на циновке.
- Если бы я могла ему как-то помочь... Но как?! Тюрьма - это не набережная в Маргосе, - повторила слова Мозгового. - Попробую хотя бы повидаться, расспросить о Дайке, а также про то, что случилось после того, как я убежала. А может Грас расскажет и про яму, в которой меня нашли. Проход в мой мир должен быть где-то рядом...
На последней фразе чечётка прекратилась, а сильные гибкие пальцы сжали моё запястье.
- Ты всё-таки хочеш-ш-шь вернутьс-с-ся?
- Конечно... Я чужая здесь...
Золотые искры, в ясных, фантастических глазах, на мгновение, вспыхнули и потухли.
- Но не для меня...
Я обняла его:
- Спасибо, Максик, так приятно слышать... Если честно, то на возвращение я уже особо и не рассчитываю. Это уравнение со многими неизвестными, а я не великий математик... Но я должна пытаться... Не обижайся...
- Я не обиж-ж-жаюсь... - горячий язык лизнул щёку, - я понимаю и помогу, чем с-с-смогу...
- Ах ты, крокодильчик, мой золотой! - и забыв про возможные последствия, чмокнула его в нос.
Яркая, сиреневая молния шибанула в потолок, нас отбросило в стороны, и по комнате быстро распространился запах озона, как после грозы... Хорошо, что ставни были закрыты! Макс тряс головой, а я сидела на полу возле двери, закрыв лицо руками.
- Прости-и-и... я забыла...
- Не делай так больш-ш-ше. Видиш-ш-шь, чем это заканчиваетс-с-ся...
- Макс... - я подползла к нему на четвереньках, - а что это такое?! Самая настоящая молния бьёт...
Он отвернулся и пробурчал:
- Потом... как-нибудь расскаж-ж-жу... Давай лучш-ш-ше думать, что с Грас-с-сом твоим делать будем.
- А что делать? В Маргосе у меня был расслабляющий отвар для каморты и желание помочь тебе, а здесь одного желания не хватит...
- З-з-зато теперь у тебя ес-с-сть я...
Я уставилась на своего друга:
- Неужели ты хочешь сказать, что...
Ящер подмигнул зелёным глазом и улыбнулся во всю клыкастую пасть:
- Хочу!
Я чуть не кинулась к нему обратно с поцелуями, но ангалин вовремя увернулся, хитро скалясь:
- Мне мож-ж-жно, а тебе нельз-з-зя!
Вскоре я уже знала, в чём состоял план Макса. Во всем Банкоре, да и на всём Окатане, наверно, он был единственным, кто мог такое провернуть! И этот, единственный, был сейчас рядом со мной! Каким же удивительным образом может закрутиться спираль событий! Один поступок влечёт за собой другой, этот другой - третий, какое-то событие приводит к определённым последствиям, из которых тоже следуют какие-то события и так далее... Из, казалось бы, отдельных звеньев сплетается единая цепь судьбы!
Тюрьма в Банкоре, по сути, тюрьмой не была. Это был древний, полуразрушенный Храм ангов, предков ангалинов, как они верили. Когда-то, в далёком-далёком прошлом, таких Храмов было восемь, для каждого из восьми богов. Восемь - это, вообще, особое число на Окатане, можно даже сказать, священное. В настоящее время сохранилось всего пять Храмов, один из которых, был разрушен во время очень сильного землетрясения, когда Банкора и в помине не было. Ангалины потеряли интерес к этому Храму, так как целостность его была нарушена и для поклонения они посчитали его непригодным. Из оставшихся четырёх, два, находились на Восточных землях, один на Севере и один на Западных территориях. Что сталось с остальными тремя, ангалины не знали. Предполагали только, что в те времена, когда анги воевали с богами, они были уничтожены.
Когда отстроился город, разрушенный Храм люди стали использовать в своих целях и вскоре он превратился в тюрьму, уж больно подходил для этого. Внутри, на нескольких подземных уровнях, находились небольшие изолированные камеры с такими прочными решётками и каменными стенами, что выбраться из них было невозможно. Для чего нужны были эти камеры в подземельях Храмов, Макс не знал. Зато, он знал другое! Все Храмы были абсолютно одинаковы, как снаружи, так и внутри. Решётки в камерах открывались только из одного изолированного помещения, и никаким другим способом открыть их было нельзя. Но... В полу, возле задней стены в каждой камере был узкий канал, по которому постоянно текла вода. Такой канал проходил через все камеры всех подземных этажей.
В полуразрушенном Храме Банкора, вода по этим каналам не текла, так как землетрясение нарушило циркуляцию подземных источников. Макс знал, что в каждой каменной клетке в этом канале есть участок, который отодвигается, зачем, неизвестно. Но известно как! Чтобы сдвинуть этот камень, нужно было попасть в узкий коридор за задними стенами череды камер. Люди не знали об этом проходе, так как найти его можно было, только если знать, что он там есть. Зачем и для чего анги строили такие странные сооружения, ангалины не знали, а люди тем более. С глубокой древности у ящеров сохранился документ из какого-то неизвестного и стойкого ко всяким повреждениям, материала с подробным планом одного из Храмов. И как они выяснили со временем, все уцелевшие Храмы ему соответствовали.