Его двуличная любовь (СИ), стр. 35
- Кто тебя впустил? - рыкнул на неё Рик и, словно приблудную, потащил к выходу, больно схватив за предплечье.
- Что? Я твоя жена! Это мой дом, как и твой! Я сама пришла!
- Вот сама и уходи. Я запретил тебе здесь появляться. И если ещё раз придёшь, я придумаю, как отомстить.
- Ты с ума сошел? Рик, как ты можешь так говорить? Я твоя жена. Я, а не она!
- Ты мне никто. Запомни это раз и навсегда. Ты жена Нейтмана, вот и закатывай ему сцену ревности, а не мне. Я не он. Ты меня не одурачишь, как его.
- Да как ты смеешь мне такое говорить? Ты никто! Понял? Тебя нет! Ты не смеешь со мной так разговаривать!
Рик остановился возле входной двери, смерил взглядом Ясину и процедил:
- Если бы не дети, которые ждут тебя дома, я бы давно от тебя избавился. И это желание растёт во мне с каждой секундой. Повторяю. Ещё раз придёшь сюда. Больше тебя ни я, ни Нейтман не увидим.
Ясина отшатнулась от него, испугавшись улыбки дьявола, зазмеившейся на губах Рика.
- Ты пожалеешь об этом, - выпалила она и выбежала на улицу. Её всю трясло. Опять их разговор ни к чему не привёл. Зато теперь у Ясины была уверенность. Нужно было действовать.
Прилетев домой, она отписалась исполнителю, прикрепив две фотографии - своего мужа и его любовницы. Как бы ей ни было тяжело, но пора было вырваться из этого ада.
***
После ухода госпожи Мелори в дома воцарилась тишина. Я стояла возле книжного стеллажа и смотрела, как Рик досадливо зарывается рукой в волосы, как еле сдерживает свой гнев. Я видела, какую ненависть он испытывает к жене Нейтмана, и это беспокоило. Рядом со мной встала Мария. Мы переглянулись и замерли, ожидая, когда успокоится Рик. Но он продолжал сверлить взглядом стеклянную стену.
Деликатное покашливание разбило напряжение, мы разом посмотрели наверх. По лестнице спускался секретарь. Я догадывалась, что в доме мы не одни, но не ожидала, что верные тени Рика здесь.
Секретарь уже был по-деловому одет с серые строгие брюки и белоснежную рубашку с воротником стойкой. Он медленно шёл по ступенькам вниз и поправлял застёжку на рукаве.
- Господин, пора на работу, - обратился он к Рику, кивая нам в знак приветствия.
Я вспомнила, что неодета, и, прижав руки к бёдрам, поспешила ретироваться в кухню. Но Мария меня перехватила и повела к лифту, который и доставил нас на второй этаж.
Поблагодарив Марию, я сходила в душ, уложила волосы. Рик заглянул в ванную комнату уже одетым с иголочки в деловой костюм темно-синего цвета со светлыми полосками. Как истинный пижон, он сделал себе укладку, зачесав волосы назад, поцеловал меня, чистящую зубы, и, пообещав на прощание найти меня, где бы я ни была, удалился по делам.
Я усмехнулась. Посмотрим, как он меня искать будет. Выйдя в комнату, увидела Альду, которая двумя пальцами держала мой свитер и, кажется, вознамерилась его выкинуть. Но я фурией налетела на неё, отобрала свою вещь и выставила девчонку за дверь. Причём пришлось применить силу. Настырная служанка верещала во всё горло что-то на итальянском, на крик пришла Мария и отвесила её такую пощечину, что мы с Альдой умолкли.
Женщина с улыбкой поклонилась, вытолкала дочь взашей, а я осталась одна перед закрывшейся дверью.
Так захотелось узнать, что мне наговорила несносная малолетка, раз получила от матери. Поэтому, одевшись, первым делом занялась своим самообучением. Найти наушники и скачать языковую программу заняло чуть больше часа. Пока устанавливалась программа, заправила кровать, затем надела наушники легла поудобнее. К комплекту прилагались очки-проекторы, которые были очень громоздкими и закрывали практически пол-лица. Изучать языки дело малоприятное и длительное. Включив программу, погрузилась в мир итальянских слов, которые вспыхивали на экране и записывались в подкорку головного мозга.
С трудом выдержав экзекуцию, я, сняв очки, ещё долго привыкала к тишине. Никогда не хотела быть лингвистом. Мне и всеобщего земного с русским было достаточного. Я, конечно, изучала английский в школе, но не экспресс-методом, а как положено - несколько лет и с глубоким изучением культуры. И всегда считала, что учитель - монстр, теперь же прекрасно понимала, от чего она спасала мой мозг. Шум в ушах постепенно сошел на "нет".
Я медленно поднялась с кровати, попробовала пройтись, и только когда уверенно смогла это сделать, убрала наушники и очки на место, спустилась вниз. Найдя Марию, я долго с ней разговаривала на итальянском, практиковалась, прежде чем выйти в город. Она мне объяснила, что любимый сейчас заперся в кабинете с секретарем, и до обеда они оттуда точно не выйдут. Я взглянула на часы. Ну что ж, три часа в моем распоряжении точно есть и надо их потратить с пользой. Я на удивление легко перешла на итальянский. Мне понравилось разговаривать на нём, и я поняла, отчего итальянцы такие болтливые. Их язык просто создан для бесконечных бесед! Стоит только начать, и уже не можешь остановиться, пока не обсудишь всё на свете, вплоть до птиц на небе.
Женщина мне поведала много интересного об отце Рика. Он основал это поселение вместе с выходцами из своего родного города. Каждой семье был построен отдельный домик. Мужчины работали от зари до зари, не покладая рук, на благо города и фирмы. Все любили семью Мелори и очень беспокоились, когда пропал Нейтман. А когда всем стало известно, что у мальчика психическое расстройство, то на удивление его легко приняли.
Мне казалось это странным, обычно таких людей избегали, вот только я сама попала под обаяние Рика. Неудивительно, что его полюбили. К нему невозможно быть равнодушным. Да и Мелори-младший в любых своих личностях старался на благо горожан, радел за них, беспокоился. Нейтман занимался больше постройкой социальной сферы: больницы, школы. Ему это было ближе. Рик же полностью посвящал себя развитию фирмы. Для него прибыль и процветание предприятия были главнее, хотя и он беспокоился о безопасности работников, не выказывая своей заботы явно.
Секретарь Марселло Конти учился с Мелори в одном классе. Марии он очень нравился. Она просто расцвела, рассказывая о нём. Он тот, кто является связным между Риком и Нейтманом. Он следит, чтобы проекты в отсутствии своего начинателя не останавливались. На плечах секретаря лежала большая ответственность. Так как от него во многом зависела работа фирмы, особенно с таким противоречивым директором.
Когда же речь зашла о дочери, Альде, Мария ещё раз извинилась и пообещала, что подобного не повторится.
Но я стала настаивать, так как хотела знать, что она мне сказала, женщина покачала головой. Разговорить её было невозможно. Раз так, то я решила погулять по городу, поэтому сменила тему и спросила, куда мне податься в первую очередь и что посмотреть.
Как оказалось, смотреть особо было нечего. В городе был только один центральный магазин, где все приобретали обновки. Два парка развлечений, один детский, второй для всей семьи. Мария посоветовала сходить в аквапарк. Я поблагодарила её и, взяв с собой карточку, которую мне выдал Рик, вышла на улицу.
Сейчас на Титане было лето и должно ещё продлиться оно около года. С того момента, как я прилетела на Титан, время суток тоже не изменилось. Ночь неспешная, молчаливая, длилась около девяноста часов, даже половину своего времени не прошла. Большую часть небосклона занимал Сатурн. Мария сказала, что мне повезло посетить спутник именно летом, зимой здесь адский холод и порой обогревательные системы не справляются. Но это она рассказала вскользь, словно не хотела вспоминать о суровом времени года. Да и долго ещё было до него.
Городок был маленьким, уютным. Идя вдоль узких улочек, рассматривала флаеры над головой, которые куда-то спешили, словно в гигантском мегаполисе. Яркое освещение дарило не только свет, но и тепло подкупольному городу и его флоре. Возле каждого домика был разбит небольшой садик за ограждениями. Я любовалась зелёными деревьями, с любопытством останавливалась возле ярких, красочных клумб. Пожилые дамы с большой охотой проводили время в импровизированных огородиках.