Академия времени, стр. 49

Голодом нас все же решили не морить, что продемонстрировало появление молчаливой женщины в строгом черном платье, принесшей ранний завтрак.

Кико с удовольствием приступила к еде, а мне кусок в горло не лез. Хаос, Хронос, вопросы и страхи — все перемешалось в голове, повергая меня в панику и отчаяние. И самым ужасным было осознание того, что я не могла дать нараю требуемое. Мне просто нечего было ему рассказывать.

— Послушай, а может быть, мы придумаем историю о том, какой план был у Хаоса, и расскажем ее Хроносу? — предложила я подруге, сидя напротив нее за столом.

Кико оторвалась от поглощения каких-то морских гадов в ароматном соусе и воззрилась на меня как на умалишенную.

— Ты что, предлагаешь оклеветать себя, чтобы выбраться отсюда? — поинтересовалась она. — Это же бред! Тогда он тебя точно не отпустит. А так — подержит нас здесь немного, убедится в том, что нам скрывать нечего, и отпустит. Лично мне здесь очень нравится, и кухня у них отличная, — жизнерадостно добавила она и вернулась к трапезе.

Я же только пригубила ароматный чайный напиток и отправилась в ванную, чувствуя на себе пыль Хаоса, хоть по факту и не была там. Со мной остались лишь воспоминания о другом пути. Но они были столь ярки, что кожа горела от горячих ветров и зыбучих песков Предела Хаоса, едва не поглотивших меня.

Смыв с себя призрачную грязь, я вернулась в комнату и обнаружила подругу спящей на огромной кровати, в одежде, прямо поверх покрывала. Да, Кико действительно сильная и неунывающая личность. Я уснуть так и не смогла. А спустя пару часов после рассвета пришел ловчий, один из тех, кто конвоировал нас из архива, и приказал идти за ним. Только проснувшейся и собравшейся идти вместе со мной подруге велели ждать в комнате.

— Удачи, — шепнула она мне и ободряюще улыбнулась, помахав рукой.

— Удачи, — повторила зачем-то я и на негнущихся ногах пошла за молчаливым ловчим.

Про ловчих я знала лишь то, что их боятся все, даже самые сильные маги. Эти суровые личные воины нарая Амниоса Хроно могли выследить и поймать кого угодно и где угодно в кратчайшие сроки. От них не было спасения, и они не знали пощады, беспрекословно выполняя любой приказ своего хозяина.

И вот сейчас один из этих жутких воинов вел меня по служебным коридорам неизвестно куда и зачем. Было ли мне страшно? Пожалуй, страх не покидал меня с того момента, как я вступила на территорию дворца, и вряд ли покинет, пока я не вырвусь отсюда.

Меня привели в большой светлый зал, бесцеремонно подтолкнули, чтобы входила, и закрыли дверь, отрезая путь к отступлению.

— И как вам наше гостеприимство? — поинтересовался пожилой мужчина, показавшийся мне смутно знакомым.

Не дождавшись ответа, мужчина вышел из-за стола, приблизился ко мне и, слегка поклонившись, проговорил вполне дружелюбным тоном:

— Позвольте представиться: военный министр Амнистании и доверенное лицо нарая, Малкор Громиро.

Так вот почему черты его лица показались мне знакомыми — это был отец Рэндома!

— Не стоит меня бояться, — продолжил одностороннюю беседу нар Громиро. — И не думайте, что вас причислили к военнопленным. Просто я являюсь доверенным лицом нарая, и он оказал мне честь, посвятив в подробности сложившейся ситуации. Со своей стороны хочу поблагодарить вас, юная нари, за благородство, проявленное вами в отношении моего в высшей степени вспыльчивого и несдержанного сына. Мало кто из полубогов добровольно отказывается от той власти, которую дарует божественная кровь. Вы же нашли в себе силы освободить оборотней академии от подчинения вам. И поступили весьма великодушно, отвергнув моего сына, чтобы дать ему возможность разорвать связь с вашей божественной сущностью.

Широко распахнув глаза, я слушала эту высокопарную хвалебную речь и задавалась вопросом — это он сейчас искренне говорит или тоже подвергся воздействию моей крови? Если второе, то это может оказаться весьма кстати. Да, было бы бесчестно воспользоваться чужой слабостью, однако в отношении меня не спешили проявлять честность и справедливость. А чтобы победить врага, иногда приходится перенимать его методы…

— Нар Громиро, очень рада знакомству, — произнесла я, улыбаясь как можно более искренне. — И не стоит преувеличивать мои заслуги, я всего лишь дала ему свободу выбора, зная, что такое ее отсутствие.

— Наслышан, — погрустнев, проговорил пожилой оборотень. — И возмущен до глубины души тем, что кто-то посмел держать в рабстве столь прекрасную девушку.

— Вот и сейчас я опять в неволе, — тоже с грустью произнесла я. — А как бы мне хотелось хотя бы прогуляться на свежем воздухе.

— Так идемте, я с удовольствием составлю вам компанию в прогулке по саду, — воодушевленно воскликнул нар, предлагая мне руку.

— Но мне же запрещено свободно передвигаться по дворцу, — возразила я, невинно хлопая глазами.

— А мы ничего не скажем нараю. Он все равно сейчас в отъезде и вернется только к вечеру, — улыбнулся министр.

Я улыбнулась в ответ и положила руку на локоть мужчины, уже будучи уверенной, что он под властью моей крови.

— Понравилось ли вам в Амнистании? — поинтересовался нар Громиро, ведя меня по залитой солнечным светом аллее.

— Все замечательно, — вежливо ответила я.

От тяжелой доли притесняемых и страдающих от поборов граждан Родинарии с ее рабовладельческим строем жизнь амнистанцев выгодно отличалась. Но и здесь не было той свободы, которую мне прочили, а теперь еще и с матерью разлучили. Но министру о моих измышлениях знать совсем не обязательно.

— Должно быть, вам здесь скучно? Ведь на родине у вас наверняка была более насыщенная, разнообразная жизнь, — продолжил беседу оборотень.

— Ну что вы, до приезда сюда я не знала практически ничего, кроме владений господина Прожирани, городской площади и рынка, — ответила я неохотно. Уж слишком навязчивым стал интерес министра к моему прошлому.

— Я имел в виду не Родинарию, а вашу настоящую родину, — снисходительно улыбнулся оборотень.

— Простите, я не понимаю, о чем вы. Я всю свою жизнь провела в Антироне, в услужении у уважаемого горожанина, господина Прожирани, — заверила я нара Громиро. — Лучше вы расскажите мне какую-нибудь захватывающую историю из вашей несомненно более насыщенной и интересной жизни. Ведь вы министр обороны и наверняка знаете все тайны дворца.

— Тайны остаются тайнами, только если ими ни с кем не делиться, — усмехнулся оборотень. — А вы лукавите, нари Юнила. Тоже решили оставить в тайне свой визит в обитель отца?

— У меня нет отца, — ответила я жестко. Похоже, министр Громиро лишь разыграл передо мной подобострастие, чтобы вытянуть информацию.

— Видите ли, Юнила, повторюсь — я являюсь доверенным лицом нарая Хроно и посвящен во все подробности вашего дела, — уже не столь доброжелательно произнес оборотень. — И как бы ни велика была моя благодарность к вам за снисхождение к моему импульсивному сыну, долг прежде всего. Не стоит упорствовать. Чем быстрее вы прекратите сопротивляться и откроете все карты, тем быстрее вернетесь к обучению и беззаботной студенческой жизни. Вас даже не вышлют из страны. Но только в случае безоговорочного сотрудничества.

— А если я откажусь от сотрудничества? — поинтересовалась я, даже не собираясь тратить время и силы на убеждение нара Громиро в своей невиновности в чем бы то ни было. Все равно не поверит.

— Никто не отказывается. Рано или поздно сдаются все. Пока мы с вами обращаемся вежливо и соответственно вашему статусу. Но терпение нарая не безгранично, — уведомил меня министр. — Послушайте старика, расскажите мне все, что знаете. Если я не добьюсь вашей откровенности, этим займутся ловчие.

Утро перестало казаться мне светлым и приветливым, солнечные лучи теперь не грели, а слепили глаза. Пение птиц в саду раздражало, и мой спутник, скинув личину доброжелательности, стал экзекутором.

— Могу ли я вернуться в свою комнату? — спросила я отстраненно.

— Разумеется. У вас есть время, чтобы все обдумать, взвесить и принять верное решение, — улыбнулся нар Громиро. — Нарай уже продемонстрировал вам, насколько опасными могут быть последствия неверных.