Тёмное пламя (СИ), стр. 71

Наш неблагой снижается, выделывая немыслимые кульбиты, целенаправленно, к рисунку, стараясь не попасть под опаляющее пламя, но просто купаясь в огненных вспышках искр. Воздух истинная стихия нашего Бранна, что нисколько не удивляет самим фактом, но увидеть это воочию — совсем другое. Орел снижается и снижается, падая в кольцо огня и замедляясь перед огненной стеной, вытаскивая крылья и хвост почти из зубов змея в последний момент, меняя скорость и направление, а в конце — попросту падая на проспект знакомым неблагим в лоскутной куртке.

Змей завивается спиралью, притормаживая, Бранн бежит прямо по светящейся линии Цветка, и непонятно, что теперь ему надо сделать. Змей тяжело опускается на все четыре лапы, медленно двигается за Бранном, осознавая собственное превосходство, не торопясь, набирает огня во все семь пастей!.. мой волк! Скажи! Скажи мне, что это тоже план!

Бранн добегает до первого перекрестка нескольких линий, не оборачивается, хотя не услышать поступь змея невозможно, а не увидеть сейчас искр — смертельно опасно. Вместо этого Бранн прикладывает свою многострадальную левую ладонь прямо к мостовой на месте пересечения светящихся линий.

Цветок сияет теперь немного по-другому, да, мой Дей, будто дышит. Или в нем, под ним, пульсирует чья-то кровь. Да, мой волк, можно даже с уверенностью сказать — чья именно! Одной безмозглой Вороны!

Его же сейчас спалят!

Семиглавый втягивает воздух через нос и начинает открывать пасти… Когда Бранн, распрямляясь во весь рост, вытягивает руку с Цветком в сторону змея. И та линия, по которой летучая зверюга продолжает двигаться вслед за Бранном, наливается злым золотым светом, пришпиливает лапы, сдирает чешую с брюха. Семиглавый вздымает вверх крылья и головы, потом поливает черным огнем сияющий Цветок, на мгновение чернота заслоняет свет — и змей стремительно отрывает лапы от земли, заполошно хлопая крыльями, боясь снова оказаться в ловушке, но пока не в силах подняться выше. Переливчато рычит, оглядывается в поисках Бранна, но натыкается только на взлетающего орла — и преследование продолжается.

Змей, кажется, владеет не только стихией земли, но дотягивается и до воздуха: порывы выстраиваются в удобные ему потоки, что позволяет догнать Бранна очень быстро. Головы извиваются постоянно, пока невозможно заметить, какая длиннее. Они заключают орла в живую клетку из чешуйчатых шей, но прежде чем она успевает сомкнуться, сквозь последнюю брешь выскальзывает наш неблагой. Бранн падает прямо на одну из голов, змей рычит, распутываясь — и наша Ворона припадает на одно колено, закрывая уши. Его шатает, стоит рыку закончиться, и немного ведет в сторону. Ох, мой волк, думаешь, защита змея все еще активна? И близость к голове заставляет выпасть из реальности? Да-да, я бы тоже не хотел, но Бранна шатает!

Он, впрочем, и не падает, хотя змей трясет головой, а остальные изгибаются рядом, стремясь достать наглого ши зубами или огнем.

Я полагаю, что ты и так помог ему, мой волк, не следует привлекать к себе внимание Семиглавого, вряд ли Бранна защищает неблагая магия, скорее — благое подданство. Наша Ворона расправляет орлиные крылья как раз в тот момент, когда мельтешение голов заканчивается, они все загибаются спиралью к нему, а потом разгибаются, провожая его темным огнем. Не хватает каких-то жалких ладоней, чтобы загорелись перья хвоста. Огненная дорога темнеет за Бранном, куда бы ни полетел, Семиглавый решает бить наверняка, поэтому наш неблагой возвращается ко дворцу: закладывает вираж вокруг башни, ускользает от пламени… И натыкается на распахнутую пасть.

О мой Дей! Вылететь он уже не успеет! Поэтому опять падает в виде ши чуть ли не между зубов змея.

Бранн падает!

Переворачивается в полете на живот, распахивает руки, падает, падает! И перед нами уже знакомая ворона!..

Темная птичка меньше орла настолько, что змей теряется в первый момент, кажется, вовсе упуская Бранна из виду, однако, что-то привлекает его внимание — все семь струй перекрещиваются в точке предполагаемого нахождения цели. Ох, не замирай так, мой волк! Или это я замер?

Оранжевые искры салютом высвечивают часть неба — и насмешливо хлопающую крыльями гораздо выше Ворону. Фух! Вот мальчишки!

Мой Дей! Смотри! Змей устал строить ловушки в воздухе. Он весь вытянулся вперед и вверх, туда, за Вороной, и теперь видно! Видно! Его головы!

Самая длинная голова у него находится левее всех, а чем ближе к правому плечу, тем они короче! Это напоминает какую-то лесную или пастушескую свирель. Но теперь ясно, куда наносить удар. Можно потихоньку продвигаться к левой голове…

Воздух вокруг опять обжигает холодом, Ворона впереди вдруг довольно странно хлопает крыльями, будто падает вниз, а не летит вверх, а потом и нас на спине змея тянет в другой низ.

О мой волк! Что произошло?!

Вокруг торчат антрацитовые крыши, здания поменяли свой вид, огни на улицах горят все одного цвета — бледно-голубого. Бранна впереди несколько раз переворачивает в воздухе, он тормозит перед мостовой, но падает на неё уже в виде ши, перекатывается дальше, ожидая струи пламени, поднимается, оглядывается и ахает.

Из ближайшего переулка, прямо на нашу Ворону выползает огромный белый змей. Голова у него, кажется, одна, а свирепые синие глаза ищут ночную жертву. То есть нашу Ворону!

Нет! Мой Дей! Не спрыгивай! Сейчас это ничего не даст!

Бранн замирает. Ох, похоже, его поймал в ловушку взгляда змей ползучий. Мой волк?! Думаешь, попадешь? Наш Семиглавый все еще пытается найти опору в воздухе этого мира, нас болтает, промахнись, и отрежешь Бранну ух… ну что-нибудь! Ладно, я молчу! Молчу! И совсем не смотрю, как ты прицеливаешься пяткой метательного кинжала Бранну в затылок. И как над ним нависает огромная белая тварь. И как при ее приближении все мерзнет! Нет! Не смотрю!

А? Уже можно?

Шарахнувшийся в сторону Бранн перекатывается подальше от сложившихся петель белого хвоста, не забывая, судя по скребущему звуку, забрать и твой кинжал. Белые петли пытаются подсечь Ворону, он вспрыгивает на них, легко пробегаясь по чешуе, когда наш Семиглавый, метя в Бранна, выпускает темное пламя из всех семи голов. Белый змей воет и горит, пытается заморозить своим холодным дыханием черного, но шипастый хвост врезается прямо в единственную голову, сокрушая череп, дыхание, кости…

По другую сторону останков в небо неловко поднимается знакомая встрепанная ворона.

Ой-ой, осторожно! Змей всего лишь дергает туловищем, а тебя, мой волк, швыряет основательно. Хватайся же, хватайся! Одно неверное движение, и мы тут будем висеть вечно.

Дей цепляется за чешую, а змей прижимает ее!

Держись, мой волк! С-с-с! Вижу, что ты нанизал руку на шип. Ну вот, так гораздо лучше, хватайся за край. Да, «тварь летучая и колючая!» — это было почти вежливо.

Семиглавый рычит переливчато, воет и стонет, превозмогая странное парение в воздухе, который почти не дает опоры снизу, подбрасывая вверх, на родину, но не выше второго этажа. Поэтому теперь погоня идет почти по улицам. Семиглавый ревет, его заносит — и шипастый хвост сметает части домов, печные трубы, фонари, свет которых разливается странными лужами.