Тёмное пламя (СИ), стр. 50

Я полагаю, мой волк, у нашего неблагого тоже есть определенная репутация, и, скорее всего, не только вольнодумца.

Громада дворца приближается постепенно, линии, тянущиеся по проспекту, тоже идут к нему, а мы идем вместе с ними, да, мой Дей! Ближайшие строения не дают оценить весь вид целиком, но когда мы выбираемся на площадь с фонтаном, становится видно песчано-золотистую высь основного здания и немного наособицу — одиночную стрелу Парящей башни, сдвинутой правее всего ансамбля. Уже отсюда видно, что понизу завивается какой-то особенно вычурный барельеф, кажущийся поначалу пристройкой или игрой неблагого света.

Чем ближе мы подходим, тем отчетливее вырисовываются гигантские головы, больше всего похожие на змеиные, но серьезно от них отличающиеся: в пасти каждой из семи голов торчат сабельной длины клыки, глаза посажены глубоко и спрятаны под мощными гребнями, вдоль шеи каждой головы идет ряд костяных наростов. А сбоку мне блазнятся плотно сомкнутые не менее жесткие крылья.

Мой Дей, я прошу тебя, скажи, что мне мерещится, или хоть уточни у Бранна — зачем им такое чудовище около дома?

— Сейчас ты можешь увидеть Семиглавого змея. Обрати внимание на его пасти и чешую, — неблагой опережает твой вопрос, мой волк, на какие-то жалкие мгновения. — Чешуя топорщится у него против обычного движения и роста шерсти, потому что появился он на свет из земли. Произрастал как сорняк у нас в дворцовом парке, выглядывая на поверхность самым кончиком хвоста…

Пока Бранн говорит, мы приближаемся ко дворцу. Вблизи работа скульптора и архитектора потрясает еще больше: изваяние щерится как живое всеми семью головами.

— Существует легенда, что тот Счастливчик, который вытянул Семиглавого из земли, дал ему команду защищаться и защищать столицу неблагих. А так как это был первый король из ши, а не старый бог, он не потрудился объяснить, каковы правила той самой защиты, — Бранн недовольно поводит плечом, не слишком восхищенный своим непредусмотрительным предком. — И долгие годы длилась война Неблагого двора с Семиглавым змеем, мы проигрывали, ибо мощь создания, полного магии и выпестованного землей нашего парка, не поддавалась измерению.

Наш неблагой вещает как заправский сказитель, а дворец все приближается. Перед ним вьется голубая лента то ли широкого рва, то ли узкой реки, через которую перекинут каменный мост. Прочная кладка глухо стучит под вашими сапогами — фортификация, видимо, давно потеряла значение укрепления, осталась единственно ради украшения.

Здание дворца вблизи кажется очень массивным, барельеф в виде Семиглавого змея только добавляет ему основательности, но я все равно не понимаю, мой Дей, зачем следовало увековечивать в камне настолько страшного врага? Кольца его шей в обхвате как пять воинов-волков, чешуя, встопорщенная острыми концами от морды, заставляет думать о дикобразе, только наоборот, иглы тут расходятся широко от тупого конца, собственно пасти, а сабельные клыки внутри пасти смотрятся очень острыми даже в камне. Сколько же потратили сил неблагие, чтобы воспроизвести каждую деталь угрожающего облика!

И самый нижний виток змеиной шеи на такой высоте, что ты едва дотянешься, мой волк, даже если встанешь на цыпочки. Да-да, я чувствую, что ты хочешь его потрогать.

— Когда почти все население столицы было истреблено, ибо змей защищал себя и город, но защищал в том числе и от жителей, — Бранн рассказывает историю, как хорошо выученный урок, даже руки за спину заложил, будто на самом деле держит ответ перед кем-то строгим, — была созвана коллегия магов, которые могли бы, при объединении сил, сравняться по мощи с самими старыми богами. Магов было пятеро, — Ворона косится на тебя, тут должны быть имена, но они, похоже, длинные и ничего тебе не скажут, поэтому уточняет: — Один из них, по имени Лорканн, маг Дома Воздуха, основал потом библиотеку и написал ту книгу, которая лежит у тебя в кармане.

Дворец приближается медленно, но чем короче расстояние до него, тем сильнее заметна разница архитектуры основного здания и Парящей башни. Шпиль устремляется в заоблачные выси, его окончание высоко, оно едва заметно даже твоему острому глазу, мой волк. Башня нависает надо всем краем, и она, мой Дей, да, действительно парит. Висит в воздухе, не опираясь ни на что, связанная с другим крылом дворца веревочными мостками. Параллельно с ними, но чуть ниже, натянуты тяжелые даже на вид цепи, шириной с тебя самого, мой волк. Как будто неблагие опасаются, что Парящая башня возьмет и улетит окончательно! И мостки, и цепи — все крепится к широкой металлической полосе, скользящей по стене, похоже, да, если присмотреться… Парящая башня еще и поворачивается вокруг своей оси. Я полагаю, что посетителям приходится дожидаться, когда хоть одна из арок входа окажется перед мостом. Все-таки заметно, что правящий Дом этого королевства принадлежит стихии Воздуха.

— Эта коллегия сначала попыталась повергнуть змея в прах, но Семиглавый впитал через волшебную землю защиту от всяких чар, а потому им пришлось пуститься на хитрость, — Бранн поднимает глаза на скалящийся барельеф. — Они решили опутать и обуздать мощь змея новыми условиями договора с ним. Многие сложили головы, чтобы удержать Семиглавого, давая возможность Счастливчику, вытянувшему его из земли, договорить нужные слова, а коллегии — напитать их магией.

Мы почти подошли к главным воротам, но Ворона сворачивает на боковую дорогу, тянущуюся, насколько можно судить, вокруг всего дворца. Парящая башня остается за спиной, мы направляемся к левому крылу. Праздных прохожих тут больше нет, их взгляды не отвлекают тебя, мой волк, зато отвлекает и дразнит принесенный порывом ветра запах свежей выпечки. Да, самое время подкрепиться, мой Дей!

— Счастливчик, бывший тогда королем Дома Первой стихии, погиб сразу после произнесения части новых слов, не успев сковать змея полностью, — так это был не его предок! Бранн прерывается, переводя дух и что-то активно не одобряя, — как и большая часть коллегии магов. А единственный выживший — Лорканн, объявил траур по всей стране, взял власть над опустошенным королевством в свои руки и установил новые правила: так как змей все ещё был опасным, посещать столицу предписывалось только днем. Новые слова договора с Семиглавым насилу замкнули его страшное могущество в пределах ночи, на время дня он обращается в камень.

О! Мой Дей! Так это не статуя?!

— И почему ты зовешь первого короля счастливчиком? — да, очень хороший вопрос, мой Дей. — Если он сложил голову в первые же годы, а его династия лишилась титула?

— Потому что, в отличие от имени, это его официальное прозвище, пережившее века, данное из-за того, что он все-таки сумел вытянуть змея. Другая причина: Счастливчик — современник Лорканна, а рядом с ним, будучи великим магом и даже родней, можно было сложить голову куда более изощренно и куда менее героически, — Бранн в смущении чешет нос. — Для деда всегда была ценна власть.

«Для деда»! Ну да, мой Дей, семейка у нашего неблагого та ещё!

Стена с живым барельефом все тянется справа от вас. Хотя теперь понятно, отчего так сильно разнятся архитектурный стиль самого дворца и башни: дворец строили основательные дети Первого дома, а башня возводилась уже вспорхнувшими на престол детьми дома Четвертого.

— Братья, — Ворона печалится от подобного пренебрежения как к жизням горожан, так и, словно бы, если мне не кажется, мой волк, змея. — Только рады, если он в темное время суток жрет, что ни попадя. Контроль над магией, а тем более магическими существами всегда давался Занудам плохо, я спрашивал почему, они молчат. Хотя Семиглавого контролировать и с магией невозможно — я пытался.

— То есть, — уточняет волк, постучав для верности по одной из загнутых каменных шей, самой низкой, до которой мы наконец дошли. — Ты хочешь сказать, ночные прогулки невозможны?

— Почему? Возможны, — без капли иронии отвечает Бранн, поднимает и так приподнятые брови. — Только они очень коротки и плохо заканчиваются.