Тёмное пламя (СИ), стр. 32

— Ты мне больше нравился вороной. Разумнее был. Поберегись острова, там нынче особо весело, — кивает Бранну, моргает единственным глазом и пропадает в жидком хрустале моря.

— И что теперь? — спрашивает Дей.

— Теперь мы будем делать то, что ты любишь меньше всего и что у тебя получается хуже всего…

Бранн не договаривает. Дей успевает дважды пробежаться по пирсу и даже заглянуть под него, насмотреться на волны, набегающие на высокие сваи причала, когда неблагой, который устроился поудобнее на досках, нагретых солнцем, заканчивает фразу:

— …ждать.

Мой Дей, ты не удивляешься уже ничему, а мне странно всё. Бранн смотрел на одноглазое чудище как на равного себе. Да, вы можете обращаться, но не можете говорить в ином обличье. Может ли обращаться хранитель, и в кого, мне неведомо. Кто населяет неблагое королевство? Деревья, мимо которых мы проносились, ночью словно смотрели на нас. Помнишь корягу, что кланялась, помахивала веточкой и разговаривала с Бранном? Да, разговаривала! Нет, это тебе не померещилось. Спасибо еще, что короли у них ши. Вот бы было забавно просить цвет папоротника у подобного создания моря! Или вообще у листка или плавника.

И вовсе я не болтливый! И не наседка!

Я всего лишь старый ящер, который прожил всю свою неторопливую жизнь с двумя королевами дома Солнца — с одной благословенно долго, с другой до грусти мало — и чудесной принцессой, моей милой дорогой девочкой, ставшей твоей женой, а теперь оказался тут, с вами, неправильными и очень вредными ши. Я только и делаю, что волнуюсь за вас, мальчишки!

Нет, я не ною! Я пытаюсь развлечь тебя, мой Дей. Не нравится мне эта вода из хрусталя, этот остров, которого надо бояться, не нравятся хищные волны и непонятные пески забвения. Мне все здесь не нравится! И мне страшно…

Расплавленный шар солнца меркнет в Хрустальном море, словно сам Балор закрывает свой огненный, смертельно опасный глаз.

Глава 8. Причал и Хранитель моря

Ожидание, мой Дей, суровое испытание для тебя. Но это препятствие, одно из многих, которое нам предстоит миновать по пути к заветному цветку.

Попробуй представить время как огромную пустыню, по которой несется волк… Да-да, похожий на тебя! Представь его: ветер треплет его шерсть, бегун переставляет лапы споро, неутомимо, ведь цель впереди, но как быстро ни бежал он, пустыня имеет свои размеры, простирается во все края, мой Дей, окружает палящим маревом, хватает зыбкими песками, она требует времени и получает его…

Спи, спи, спи, уставший волк, ты можешь опереться о спину неблагого, которому ожидание дается много легче. Нет, отдых нужен и Бранну. Да, я посторожу, мой Дей!

Сны волков беспокойны, как они сами. Мохнаты и тревожны. Где только не носятся эти неугомонные звери! Мой Дей бегает по лесам, по стенам замков, по моим сновидениям, он, кажется, носится даже по небу над моей головой.

Я не привык сталкиваться со столь частой сменой событий, переживать так много в столь короткие сроки: все же мои королевы были домоседками. Правда, первая, еще не обремененная солнечным троном, в своей босоногой юности успела поохотиться на драконов! Интересно, тогда дом Солнца был главным? Я не знаю точно, что произошло — странно, я почему-то совсем не помню ни ее детство, ни ее приключения… Может, я спал или был совсем молод? Так молод, что был не желтым, а зеленым? И драконов теперь нет совсем, о них говорят без страха.

Ну вот, пожалуйста, я говорю, что волки беспокойные создания! Теперь ему видятся драконы! Тебе не надо было слушать меня во сне, мой Дей!

Моему волку не нужно бодрствовать, чтобы самым дерзким образом меня игнорировать!..

С моря тянет водой и солью, а от воротника Бранна — ветром, только этим я могу объяснить, что в твоем сне драконы синие. Их не страшит глубина и мрак океанских впадин, они плещутся в волнах, а вместо огня выпускают ледяные иглы. И горе тем, кто попадётся им на пути!

Нет, ну до чего непоседливы эти волки. Вряд ли что-то изменится, если ты поймаешь его! Ты же не морской волк, мой Дей! Дракон извивается, не в силах вырваться, он опускается все ниже и ниже, в темные глубины, куда не пробивается свет небес. Вот не надо так правдоподобно захлебываться! Это сон! Сон! Прекрати уже терзать хвост этого синего чудовища и всплывай!

Отчаянное создание!

Ну вот, так-то лучше, берег это наша территория, твердая земля, крепкая и основательная, тут можно бегать и резвиться, сколько твоей серой душеньке угодно. Хотя оборачиваешься ты в угольно-черного волка, цвета твоих волос. Уф, носись, носись вдоль прибоя по желтому песку из мелких ракушек, туда и обратно.

Для меня все ещё загадка, мой Дей, как ты можешь бегать во сне, чтобы отдохнуть от бега наяву? Ладно-ладно, глупый вопрос, не рычи.

Ну вот, дорычался.

Нет, этот причал тебе не снится, как и тихо мерцающая вода, и мелькающие в ее глубине непонятные тени, и ночное беззвездное небо, затянутое тучами. И уж Бранн — тем более. А вот то, что ты бегал по морю — это сон. Мы, как и прежде, ждем обещанную лодку.

Холодает.

— Бранн, ты не спишь?

— Поспишь с тобой.

Неблагой тяжко вздыхает, как будто действительно не спал. Но застыл он ночью не хуже моего Дея. Видимо, неблагие так дремлют.

— А почему у рыбы один глаз?

— Такой уродилась, — ворчит Бранн, похожий не на ворону, а на не вовремя разбуженную сову.

— А почему эти волны не плещутся, а звенят?

— Волны звенят, потому что Хрустальное море не зря носит свое название.

Бранн устало стучит костяшками по доскам пирса, словно пытаясь перевести внимание моего волка на другой предмет.

— А почему отсюда не виден лес?

Мой Дей, ты треплешь неблагого вопросами, как игрушку в зубах! И хватка у тебя мертвая!

— Потому что мы обежали горы — хотя кажется, что нет, на самом деле, да…

Ответы неблагого становятся туманнее, он как будто говорит сразу мысль. Зевает и смыкает веки.

— А почему мы не заметили, что обошли горы? И как тогда они выглядят с высоты?

— Горы сверху прямые — цепь и цепь.

Бранн открывает глаза и косится на Дея, который теперь ложится на живот, подпирая голову и продолжая внимательно отлавливать фей в неблагих глазах. Видя, что волк не успокоился, неблагой продолжает в напрасной надежде, что при подробном ответе вопросы иссякнут:

— Кажется, что изломанные, потому что магия гнет, корежит их видимую часть.

Дей молчит, но Бранн, подняв углы губ, отвечает:

— А я некрасивый, потому что ты меня таким видишь.

— А я не спрашивал!

От меня, мой Дей, тебе не скрыться, тебе было любопытно — ведь быть некрасивым для ши просто неприлично! — а Бранн вовсе не обижен, можешь не приподнимать брови так оскорбленно.

Он прикрывает глаза и не успевает… как Дей настигает его новым вопросом:

— А почему вода хрустальная?

— К воде не соваться! — невпопад отвечает Бранн и замолкает долго. Особенно для непоседы-волка. Кажется, неблагой и не дышит.

Мой Дей, он ответил тебе на незаданный вопрос, потому что больше не хочет отвечать вовсе. Потому что на каждый отвеченный вопрос ты выдаешь два новых. И потому, что ты всех достанешь! Нет, это не я тут вредина.

— Бранн! Бранн! Ну Бранн же!

Третий принц этого двора задумался слишком глубоко. И даже намека на фей в открытых глазах нет!

— Бранн!

Теперь мой волк всерьез обеспокоен — неблагой сидит как неживой с подобранными под себя ногами, сцепив пальцы в замок перед собой. Наконец глаза неблагого светлеют, он словно выныривает откуда-то, медленно поднимаясь к свету и воздуху этого мира, но поза не меняется, отчего моему волку хочется рвать и метать. Он трясет неблагого за плечи.

— Ты хоть изредка-то шевелись! Чтобы понятно было — еще не умер! А не то я умру тут от скуки!

В глазах вороны хороводят феи, когда он медленно и вдумчиво поводит ушками.

Ой, мой Дей, не надо рычать так громко! Да, мне тоже кажется, он знал, как тебя это разозлит.