Тёмное пламя (СИ), стр. 22

— Как хоть тебя зовут? — некрасивое лицо опять кажется мне симпатичным, ши доброжелателен, даже удивительно, что вот так сразу. — Меня — Бранн, — легкий кивок, голова склоняется набок, как у птицы.

Дей молчит. Он никому не признается, что выдохся, лишился почти всех сил. Осторожно распрямляет ноги, делая вид, что просто вытягивает их к огню. Сжимает зубы, чтобы сдержать стон. У него болит все тело.

От меня можешь не таиться, ты на грани. Давно уже на грани. Спать иногда нужно, мой Дей.

Волк говорит о другом, не торопясь представляться — чем выше титул, тем больше потребуют в уплату за спасение.

— Странные вы. У нас принято сначала помогать, а потом спрашивать, нужна ли помощь.

— А мы всегда ждём приглашения, — пожимает плечами неблагой, зеленые феи в его глазах засыпают, словно Дей сначала чем-то очень порадовал, а потом сильно огорчил его. — Что-то я с тобой разболтался.

И поворачивается спиной, начиная ворошить огонь. Темнота вокруг, блазнится мне, прислушивается к этим двоим, словно говорящим на разных языках.

— Но я так и не попросил.

Ему больно говорить, но нужно понять, с чего такая забота и что он теперь должен этому некрасивому неблагому. В мире ши ничего не дается даром. Вспомнить только виру, что истребовал Луг у сыновей Турина! Может, Дею тоже проще сразу утонуть в болоте?

А Бранну, кажется, ничего не нужно за его спасение, и Дею еще более непонятно, чем непонятно было этому некрасивому неблагому — что именно Дей делает в болоте и стоит ли ему мешать. Может, моется в мягкой торфяной воде или проверяет скорость погружения в трясину?

— Большинство моих знакомых дали бы тебе умереть, — отвечает Бранн, пожимая плечами и не оборачиваясь. Хотя костер горит достаточно ярко и не требует присмотра. — Но я часто нарушаю правила.

Звучит немного легкомысленно, удивляет, что неблагой до сих пор жив. Впрочем, на то он и неблагой среди неблагих, кто их уразумеет.

— Странно. Я… — кашель снова прерывает его, надсадный, глубокий. Болото очень хотело сожрать волка. — Мне говорили, у вас нет правил — одна свобода.

— Свобода, мой благой несостоявшийся ужин для трясины, подразумевает куда больше правил, чем все ваши закостенелые церемонии, — теперь невеселый ши поворачивается к Дею, дает волю языку, словно закрыв сердце. — Не целуй руку тому, кто ниже тебя, не показывай своих чувств, не давай волю привязанностям… Сам-то всегда их соблюдаешь?

Наши традиции неблагой знает довольно хорошо, но не понимает их. Дей молча пожимает плечами, не желая объяснять очевидного. Не всё, что дорого и важно, напоказ.

— Нам ваши правила тоже не слишком понятны. Хотя бы, — в холодных глазах неблагого с заснувшими феями видна обида, и она наконец-то выплескивается в слова: — Хотя бы то, что при всех наших свободах не назвать свое имя — даже врагу! — худшее из оскорблений.

— Дей! Дей, сын короля Майлгуира, наследный принц правящей династии Волчьего Дома и Восьми Королевств, муж… принцессы Солнца.

— Как много слов!

Бранн, откровенно хохочет, запрокидывая узкое вытянутое лицо. Изумрудные феи опять пляшут в глазах странного ши, оттаявшего так же быстро, как и замерзшего.

— О, чуть не состоявшийся болотный ужин! Жаль, столь длинный титул не смог вытащить тебя из трясины, тогда бы мне не пришлось каждый раз произносить его во время приветствия!

Дей разозлен, он готов вспылить, ринуться на обидчика. Каков наглец, выспросить имя, чтоб затем поиздеваться над ним!

Для волка оскорбление титула и Дома смертельно, невозможно. А для неблагого — повод для шуток. Но на некрасивого неправильного ши невозможно злиться даже мне. Может, потому, что тот только что спас моему Дею жизнь?

Ничего не поняв про свой долг неблагому, молодой волк выставляет его себе сам.

— Зови меня просто Дей.

Глава 4. Чистая вода

Трясины не видно в ночной мгле. На уютном островке посреди болота весело трещит огонь, стараясь усыпить уставшего волка. Суетится возле котелка Бранн. Дей изо всех сил надеется, что неблагой готовит не еду и не какой-нибудь особо дружественный напиток — запах у того варева хуже чем у болота.

Да, мой Дей, иногда волчий нюх, скорее, проклятье.

Волк борется со сном героически, а легче всего это дается в наблюдении и разговоре. Говорить мешает все ещё не отступивший надсадный кашель, поэтому мой принц со столь дерзко осмеянным титулом попросту наблюдает за новым знакомым.

Ну хоть теперь бежать вперед не порывается. Я благодарен неблагому ши, хотя он, кажется, задумал что-то, и это варево готовится неспроста!

Бранн бросает косые взгляды на Дея, что-то про себя прикидывая и словно взвешивая волка, помешивает бурлящую жидкость найденной тут же палочкой. Потом, приговаривая негромко и непонятно, перетирает в ладонях мелкие белые цветы, словно соблюдая какой-то рецепт. Темное неаппетитное варево становится кристально чистым, как вода горных ручьев. А ещё — могу поклясться в этом, мой Дей! — мгновенно остывает.

Волк подозрителен, он внюхивается в чудной горьковатый аромат настойки, слабый и тоже немного горький запах неблагого, впитывает тяжелую прелость болота. Приглядывается к загадочному напитку, ещё раз всматривается в Бранна, чтобы не упустить никаких деталей, но наш новый знакомец довольно и с облегчением выдыхает. Переливает голубовато светящуюся (не иначе, как от огня костра) жидкость, протягивает гнутую закопченную кружку.

Зеленые глаза внимательны, но не таят угрозы.

— Пусть ты и не веришь мне, благой Дей, но выпей.

Зелье в кружке плещется призывно. Неблагой, понимая, что смотрится все вместе несколько подозрительно, объясняет:

— Это от кашля.

Ох, Дей, если это просто от кашля, то я огромный дракон! Будь осторожнее! Мой волк, конечно, бесстрашен, косится, чуть ли не прижимая уши, но пьет. «Вода» и впрямь ледяная.

Я так и знал! Я знал! Дей, держись! Судорог от лекарств не бывает!

А ты! Ты! Чудище болотное! Вытащил, чтобы погубить?! Убери от него руки!

Неблагой меня не слышит, пока я успеваю подобраться к нему, чтобы тяпнуть, перехватывает падающего волка поперек груди и быстро выливает остаток «воды» в рот кашляющего Дея. Мой волк содрогается ещё раз, его рука выпрямляется и бьет наотмашь удерживающего его Бранна. Тот лишь слегка отворачивает голову, чтобы удар пришелся не в глаз. Этому неблагому хоть бы хны! Пропускает второй удар, переворачивает Дея набок, стучит по спине, и вот теперь в судороге что-то выкашливается из легких моего волка, что-то…

О, старые боги! Что-то живое!

Я передумал кусать неблагого. Я хочу укусить собственный хвост! Это волшебное болото! Волшебное и отвратительное!

Дей приходит в себя. Распахивает глаза, отшатывается от склизких темно-зеленых комочков, копошащихся возле лица, опрокидывая Бранна на спину — неблагой все-таки меньше моего волка.

— Вот теперь кашель пройдет, — звучит приглушенно, но спокойно.

Мой Дей кое-как собирает руки-ноги, чтобы помочь подняться Бранну, с удивлением разглядывает свежий синяк на его скуле, потом переводит взгляд на продолжающееся копошение у ног и вздрагивает от омерзения, представив это внутри себя. Выдыхает с присвистом:

— Что это такое?..

Да, мой Дей, у меня тот же вопрос!

Неблагой отряхивается, хотя это никак не сказывается на порядке его костюма, сует Дею в руки вновь наполненную голубоватым зельем кружку, а сам подходит, склоняется над комочками без страха или брезгливости, рассматривает с прищуром. Зеленые глаза вновь полны равнодушия, поэтому, когда легкий сапог с силой опускается на копошащуюся массу, мы с моим волком вздрагиваем. Мне кажется, я уже чуял такой взгляд.

Из-под сапога доносится противный звук, словно со свистом лопается переполненная водой фляжка, ответом на это кажется обширный вздох Трясины.

Бранн поднимает голову, долго вглядывается в темный горизонт. Мой Дей не стремится прерывать молчание. Бранн вздыхает устало, оборачивается, улыбается еле заметно, будто и не давил только что живые комочки, приглашает жестом к костру, сам отпивает прозрачного зелья. Остаток разливает по двум объемным флягам, прикручивает их к поясу. Доходит и до объяснения. Все же странные они, эти неблагие. Кивает на раздавленные останки, словно это совершенно обычная вещь: