Тёмное пламя (СИ), стр. 195

— Да… Да, Джаред!..

— Гвенн! — видно, вспомнив наставления отца, мягко говорит Финтан. — Последнее время всем нам далось нелегко, мы отдалились друг от друга, и я во многом виню себя. Но Гвенн! Ты приняла мое кольцо. Я не ставил в упрек, что с Алиенной ты меня обманула — как и Дея, нашего короля теперь. Я не спрашивал, почему ты стала моей женой.

Насколько я слышал, только это и не ставил. Берег на черный день, не иначе.

Гвенн прислушивается, хоть и смотрит будто сквозь мужа. Джаред отрешенно молчит. Финтан воодушевлен, знает — он умеет убеждать. И обвинять.

— Ты хоть представляешь, как опозоришь наш брак, проведя неделю с другим? Как унизишь меня лично?! Вспомни, как нам было хорошо вместе. Прошу, уходи со мной сейчас! И я обещаю, что забуду про это… вересковое недоразумение.

Он врет, Гвенн!

Пальцы Джареда ложатся на запястье волчицы и еле заметно сжимают его, только поддерживая — не настаивая. Гладят кожу и покидают руку, предоставив Гвенн решать самой.

Финтан замолкает, словно решаясь на что-то. В глазах полыхает желто-зеленое пламя.

— Джаред! Разве ты не можешь дать нам поговорить с Гвенн, как мужу с женой? Ты ведь должен стоять на страже порядка, а не нарушать его!

— Финтан, — отвечает Советник в том же тоне: опуская все звания, самую малость с угрозой. — Разве ты не мог поговорить с Гвенн как муж с женой за все время вашего супружества? В эту неделю я ее супруг, и мои уши услышат все, что ты скажешь — ей или о ней. Я ничего не нарушил. Пока!

Джаред наконец решает глянуть на Финтана, и теперь угроза ощущается зримо. Финтан улыбается приятственно, как лучшему другу, признавая его правоту. Затем прижимает руки к груди, а потом широко разводит их с легким поклоном, словно открывает душу:

— Хорошо. Хорошо!.. Гвенн, я ведь люблю тебя. Как ты не видишь этого? Разве я не делал все, что ты хотела? Хотела восхищения — и я восхищался. Хотела нежности — я был нежен. Хотела вины — и я виноватил тебя. Хотела быть униженной — и я унижал. Разве не выполнял все твои желания?! Хочешь любви? Я буду любить тебя. Но не проси свободы. Пойдем со мной!

Финтан протягивает ладонь и улыбается еще более открыто, готовый простить и принять пусть ошибавшуюся, но любимую женщину. Гвенн, все еще не в силах говорить, отчаянно качает головой.

Интересно, все лесные так оригинально понимают любовь? Может, поэтому жена лорда Фордгалла живет в лесной глуши, подальше от мужа, лет триста!

— Мне интересна Гвенн, — нехотя отвечает за нее Джаред. — И я знаю, почему терпит всё это она. Но ты, Финтан, ты мне не интересен. А то бы я покопался, отчего ты так любишь чужое унижение и чужую боль. Плохо для ши, а для будущего короля — особенно.

— Да что ты понимаешь? — задыхается от злости Финтан.

— Я живу долго и видел разное, — отвечает Джаред, и мне почему-то кажется, он говорит это для Гвенн. — Я наблюдал за темной, жадной страстью Мидира, которая переплавилась в искреннее чувство. Но то, что ты делаешь с женой, — хлестко договаривает он, — не имеет никакого отношения к любви!

Финтан сжимает пальцы в кулак и опускает протянутую руку. Бросает бешеный взгляд на Джареда:

— Ах так?! Этот Лугнасад дорого обойдется не только волчице. Хотя ей не привыкать ломать чужие жизни! Как она сможет смотреть в глаза отцу, не представляю. Но речь не о ней, речь о тебе! Я пожалуюсь королю Дею на поведение его Советника! Как союзник и наследный принц Дома Леса. Ему придется меня выслушать!

Вся краска сходит с лица Гвенн. Она привстает, мертвея, но Джаред цепко удерживает ее за показавшиеся из пушистого меха плечи, целует в висок, шепча «Не бойся за меня».

— Тебе все лишь бы жаловаться, Финтан. То Алиенна ударила, то Гвенн изменила, — кажется, говорить более равнодушно нельзя, но Советник умудряется. — В отличие от тебя, наш король это переживет. У его кузена слишком безупречная репутация.

— Кузена? — с радостным удивлением повторяет Гвенн, и я ее понимаю. Дей не даст в обиду семью.

— Кузена?! — с негодованием вторит ей Финтан.

— Кузена, — вскидывает бровь Джаред, не собираясь доказывать. Слова Советника достаточно.

Я бы тоже попрыгал от радости, если б мог, но держусь хвостом за деревяшку постели. Последняя припрятанная в рукаве Советника фигура ставит мат на доске для фидхелла*. Чтобы обвинить в неблаговидном поведении особу королевской крови, столь близкую к правителю Благого Двора, нужны край веские основания. Коих нет у Финтана.

— Ты, видно, со всеми братьями перес… — Джаред предупреждающе складывает руки на груди, и Финтан заканчивает небрежно: — знакомилась?

— Как ты можешь? — Гвенн в прежнем кокетливом жесте прикладывает палец к губам, а взгляд серых, раскосых, искрящихся от смеха глаз взлетает к потолку. — Ведь где-то еще есть сын Этайн! И как только я с ним пере… знакомлюсь, непременно доложу тебе, мой супруг!

— У тебя семь дней… Гвенн, — бросает лесной принц жене, явно сдерживая ругательства, но смотрит лишь на Джареда. — Потом ты вернешься ко мне. И тогда поговорим.

Улыбается самой своей приветливой улыбкой, только глаза полыхают злобой. Разворачиваясь к выходу, бросает взгляд на женский портрет, занимающий полстены.

— Советник, а правда, что любовь живет вечно?! Надеюсь, ты хоть получил удовольствие от моей…

Джаред, вздымая руку, поводит кистью вкруговую, и удивленно вскрикнувшего Финтана выметает из комнаты. Дверь со стуком захлопывается, падает щеколда. Советник удивленно смотрит на ладонь, он действительно не ожидал проявления даже толики волшебства.

— Лугнасад у них! — оскорбляется Финтан в переходе так громко, что доносится сквозь стены.

— Надеюсь, Алан это слышал, — произносит Советник. — А то, и впрямь, запереживал.

Гвенн, не отвечая, встает, заворачивается в плащ. Ее словно притягивает картина. Волчица подходит к Лианне, королеве Солнца.

Ясный свет льется с портрета.

Я не знал, не знал, что в Черном замке есть подобное чудо. Нужно привести сюда мою госпожу! Это Лили, только взрослее и мудрее. Волосы королевы сияют золотым светом, что означает счастье. И любовь.

— Как она могла убить дядю Мэллина? — мрачнеет волчица.

— Она не убивала, Гвенн, — тихо отвечает Джаред.

Та вскидывает глаза недоверчиво, потом опять долго смотрит на картину. И только волчий слух позволяет разобрать шепот откинувшегося на спину Советника:

— Это мы убили ее…

— Ты расскажешь?.. — Джаред пожимает плечами, ничего не обещая. Гвенн вздыхает: — Так сколько живет любовь?

— Одну или две тысячи лет, — очень устало отвечает Советник, не вставая, словно решив дать себе отдых. И непонятно, шутит или серьезен.