Тёмное пламя (СИ), стр. 147

Роган кивает, серьезнеет, продолжает выспрашивать Мэя, советуется, стоит ли намекать лесовикам, что их пребывание тут не секрет, уточняет, где стоят небесные… Обычные премудрости военных. Мэй молод, но его мнение весомо, и он охотно делится им с теми, кто заслуживает доверия.

И это прекрасно вдобавок потому, что изумрудный силуэт Бранна, наконец, спускается с высот, шарахается не так далеко от столовой, вписываясь в открытую дверь Дома Волка, и нарываясь, похоже, на очередную стайку девушек. Ну хоть не на омелу, и то хлеб! Пока что наш неблагой в безопасности, а Мэй имеет возможность неторопливо, расслабившись за привычными разговорами и едой, поесть, набраться сил перед новым столкновением с неблагим. Бессонная ночь дается ему легче, чем тому же Бранну, но тяжелее, чем моему Дею, так что небольшая передышка не помешает.

Мэй неторопливо цедит морс, когда в дело вступает великий и ужасный внутренний голос! То есть я!

Да-да, Мэй, если рассуждать логически, то сейчас время завтрака, уже настоящего завтрака, для всех завтрака, даже для неблагих, которые любят без ума библиотеки! Значит, Бранн точно где-то поблизости, стоит прошерстить ближние коридоры, а особенно тот, с тупичком, непривычному неблагому можно там вовсе потеряться и просидеть до падения Проклятья!

Ой-ой, кажется, я слегка увлекся — Мэя передергивает, он не хочет искать Бранна до падения Проклятья, он хочет найти его в ближайшие полчаса и сделать как-нибудь так, чтобы непослушный неблагой был под присмотром!

Мэй размашисто шагает в верном направлении, а я уже отчетливо чувствую Бранна — он растерян и озадачен сверх обычного, интересно, с чем это связано? Потом настроение неблагого резко сменяется, а я вижу чуть дальше Мэя, различаю, похоже, благодаря медленно распространяющемуся солнечному колдовству моей госпожи, присутствие двух лесных! Ой-ой, это не может быть хорошо. Один — знакомый Франт, второй — еще более знакомый, затаившийся за углом Финтан. И раз они рядом, это очень плохо для рассеянной Вороны! Поторопись, Мэй, поторопись, поспеши!

Благой волк, видимо, привыкший доверять своему предчувствию, без лишних мыслей и слов переходит на легкий бег, только проблема — Черный замок велик. Лесенки и переходы сами ложатся под ноги Гволкхмэя, а я прислушиваюсь к Бранну изо всех своих сил, если прикрыть глаза и сосредоточиться на неблагом, можно различить разговор.

— Да что вы себе позволяете! Неблагой! — предсказуемо Франт, но его возмущение стало больше в разы. — Как вы смеете заботиться о подолах этих девушек! Этих девушек! Да как вы смеете!

Теперь понятно, отчего Бранн озадачен.

— Я вас не понимаю, Франт, девушки подходят с просьбой, как я могу не позаботиться, если порвал тоже я?

— Это мои подолы! — еще чуть и Франт зарычит, даром что лесовик, вроде не должен обращаться в зверя. — Это! Мои! Подолы!

Подступает ближе к Бранну, но наш неблагой не ощущает угрозу в рамках разговора, он ощущает только растущую растерянность.

— Как это ваши, если их, — поводит рукой назад, где хихикают по крайней мере пять девушек в починенных платьях. — У вас, по счастью, никаких подолов нет, потому что нет юбок, а если бы были, я бы не хотел их вам порвать, — Ворона аж вздрагивает от возможных перспектив.

Девушки за его спиной уже не просто хихикают, а прячут за веерами настоящий смех. Франт белеет, но берет себя в руки, зло щурится, вот это уже серьезно, вот это уже плохо, у него явно есть план!

— Но я хотел поговорить не об этом! Оставим подолы юнцам и воякам, которые не спешат заводить семью, как, например, офицер Гволкхмэй!

Бранн вскидывается теперь тоже серьезно, офицер Гволкхмэй стал волком, которому можно доверять, таких Ворона в обиду не дает.

— Какие бы причины ни сподвигли офицера Гволкхмэя не спешить с семьей, вас, как и меня, они точно не касаются, — Бранну не нравится эта беседа и этот Франт, но тон все ещё объясняющий. — Это дело касается исключительно офицера Гволкхмэя, странно, что это вас тревожит.

Финтан за углом шевелится, шуршит, он заинтересован и подается вперед, похоже, Франт для него лишь средство прощупать почву, не подставляясь самому.

— Да, конечно, давайте поговорим о чем-то более занятном, а может быть, о ком-то, — Франт красиво откидывает длинную прядку с лица, мягко улыбается, располагающе и открыто, но слова, которые он произносит, полны яда. — Вот наш король, к примеру, тоже не пренебрегал юбками и подолами всех мастей, пока, говорят, не остановился на подоле собственной сестры!

И светски улыбается, скотина! Ух! Добрался бы я до тебя!

Бранн не удерживается и дергает обоими ушками, сердито подбирается, осознавая нападение и готовя ответ, чем пользуется Франт.

— Ровно до тех пор, пока не притащил откуда-то с болота вас, неблагой королевский волк! Говорят, даже то, что у вас отсутствует подол, вам вовсе не мешает ошиваться возле покоев женатого, вроде бы, короля? — улыбается еще мягче, еще обольстительнее, глядя в глаза Бранну. — Этот Благой двор со своими жестокими нравами вас расстраивает, королевский волк? — тон издевательски снижается до заискивающего.

— Я прошу вас не отзываться так о короле Дее, его жене или обо мне, — равнодушная Ворона слегка не вписывается в золотые стандарты реакций на оскорбления, но слова говорит правильные, Франт кивает, а за ним кивает Финтан. — Кто-то менее внимательный может вас услышать, подслушать или поверить. Это будет прискорбно для всех, и особенно для вас, Франт.

Красивый лесовик снова вскипает, но Мэй уже почти на месте, мы в пределах видимости.

Франт и Бранн застыли друг против друга, почти одного роста, но Франт пытается нависать над Вороной. Девушки оборачиваются на Мэя, который теперь просто быстро идет, раздаривает улыбки и делает вид, что вовсе не подбирается к тщательно охраняемой Вороне, оставшейся без охраны. Сам Бранн, пожалуй, единственный, кто этого не замечает, он смотрит только на Франта, как будто запоминает черты, договаривает:

— Вам не стоит так вольно рассуждать о моём друге, нашем короле Дее. Никогда, отныне и впредь. Или это плохо для вас закончится.

И раздраженный больше всего именно равнодушным спокойствием Франт не выдерживает, молниеносно вытягивает руку, хватая Бранна за правое острое ушко!

Ах! Бранн не кричит и вообще ничего не произносит, наш неблагой задыхается от боли, которая слышна мне, которая через меня слышна Мэю, которую чует во сне Дей, которая привлекает внимание, кажется, всех кусточков омелы и дотягивается до моей спящей госпожи.

Офицер, уже подобравшийся почти вплотную, вздрагивает, с удивлением видит настоящую муку в глазах неблагого, побелевшие губы, побледневшее лицо. Франт, чувствуя, что сделал явно не то, но желая причинить как можно более долгое страдание раздражающему неблагому, сжимает кулак вокруг уха, а потом отлетает, отброшенный собственноручно Вороной. Бранн пытается отдышаться, его передергивает, наблюдательный Мэй замечает собравшиеся в глазах слезы, загораживает неблагого спиной, нависает над Франтом серьезно, по-офицерски.