Любовь в анабиозе (СИ), стр. 12
Довольно хлипкий довод, как по мнению парня, но он согласился едва прочёл слова песни.
Он споет ее, для него. Признается, так туманно, завуалировано. Но он сделает это.
***
Каких сил ему стоило одеть костюм на выпускной под радостные визги папы. Одежда напрокат, но жутко шла Громову. Парень понимал, что добьётся своего и не последний раз в жизни одевает что-то подобное. Но, что не скажи, а чувствовал он себя не комфортно: широкие плечи стягивал пиджак; галстук-удавка мешал двигать нормально далеко не лебединой шеей; брюки обтягивали пах, задницу и накачанные бедра, заставляя чувствовать себя едва ли не голым. В целом, первый омега, имени которого он бы и захотел не вспомнил, но запах узнал, сказал, что Гром выглядит как модель с обложки “ПлейОмега”.
Свежих ссадин на лице не было, так что вид, в целом, был вполне приемлем. Выйдя на сцену под гул непонятных шепотков, Глеб просто подобрался, как перед дракой.
Он нашёл взглядом Мишу, которого тискал удачливый ублюдок и запел.
Несмотря на явно изменившийся тембр голоса с последнего выступления, звуки издаваемые языком и устами альфы пробирались под кожу всех присутствующих. Когда в припевах пробивалась хрипотца, омежьи запахи обострялись. Кажется даже кто-то потек.
Последние слова, аккорды и контакт взглядов. Только слепой дибил с врожденным дефицитом серого вещества не поднял посыл.
Миша к ним не относился, но его сердце в то время было закрытым. Лишь где-то в глубине души омеги, на миг затрепетало что-то по-настоящему сильное и жаркое.
***
- И пусть банально и не талантливо… - омега подпевал радиоприемнику и продолжал лепить шедевр в качестве творожного пирога. Вчера случился настоящий переворот в его жизни, но какой стороной теперь Форутна повернется к нему, оставалось пока только гадать.
Замерев на секунду омега прикоснулся кончиками пальцев к метке на загривке. Она не была воспаленной, как “печать” Артура и совершенно не болела. Может потому что Глеб свою минуты две зализывал и зацеловывал, а может потому что он испытывает чувства к Благомирскому, а не симулирует их.
А испытывает ли? Но, должно же что-то быть. Не мог же он просто, по какой-то неведомой глупой прихоти просто взять и пометить омегу, которого когда-то любил.
И любил ведь. Похоже, что сильно. У Миши была масса времени чтобы проанализировать поведение альфы и он сделал однозначный вывод в двух частях: во-первых, Глеб с первых юношеских шагов любил его; во-вторых, Миша идиот, потому что не замечал этого.
А ведь до первой течки омега испытывал какую-то странную и болезненную привязанность к соседу. Почему же тогда, с первым всплеском гормонов, он так сильно промахнулся в выборе.
Но что же теперь?
***
Вчера, едва Глеб успокоился, усыпил зверя, - омега не секунды не удивился, что воля альфы настолько сильна. Это же Глеб, - и смог адекватно себя вести, он задал всего один вопрос: “Ты будешь моим?”.
- Нужно было спрашивать до того как метку поставил, - вместо громко вопля “Да!”, вдруг вырвалось смешком от Михаила.
В этот миг Громов взъярился. Сжимая кулаки он прорычал:
- В угоду чем ты издеваешься столько лет надо мной? - и пулей вылетел из кабинета.
***
По квартире раздался резкий, пронизывающий все нервы звук - звонок в дверь.
Вздрогнув, Благомирский уронил деревянную лопатку, которой перемешивал начинку для кулинарного изыска его личного исполнения.
Вытерев руки о фартук, омега поспешил к двери. Сердце заполошно стучало в груди, будто чуяло кто пришел. Улыбка рассеяно показалась на лице, но взгляд стал удивленным, как только омега увидел выражение лица пришедшего.
Глеб прерывисто дышал, у него были сбиты кулаки, а взгляд метал молнии.
Тихо отойдя в сторонку, Благомирский вспомнил, что в своей комнате занимается уроками сын. Но ведь этот грозный альфа просто не может навредить его ребенку, как бы не мыслил о его папе?
- Глеб? - прошептал Миша, как только альфа бросил на пол свое дорогущее, но, почему-то грязное и местами порванное пальто.
- Прости, но тот кого ты, видимо, ждал, сейчас, да и в ближайшие пару месяцев, - прикинул на вскидку альфа, мрачно улыбнувшись, - вряд ли сможет ходить. - Потом задумавшись, добавил: - И говорить тоже.
- Что произошло? - действительно не понимал омега. - Я никого не ждал, кроме… тебя, - как-то кисло вышло, учитывая состояние альфы и его настрой, которые омега не мог не заметить. Но душа чувствовала, что-то должно еще произойти. Он ведь не просто так пришел в таком виде к нему.
- Меня? - открыто засмеялся альфа. - Значит поджидали меня, безнравственные ублюдки, - лицо Глеба исказилось болью, а широкая ладонь провела по правому боку.
- Так, пройди в комнату и расскажи мне что случилось. Сейчас только за аптечкой сбегаю, - решительно сказал омега и удалился.
- Все нормально, не…
- Это был не вопрос и не предложение.
Понимающе улыбнувшись, альфа сбросил туфли и снимая на ходу пиджак прошел в гостиную. Когда Миша вошел с чемоданчиком первой помощи, Громов уже сидел на диване без рубашки, в одних брюках, ощупывая наливающийся на боку синяк.
Сдержавшись, чтобы не захлебнуться голой похотью, Благомирский сел со стороны травмы и заставил альфу поднять руку, улучшая себе доступ к синяку.
- Я жду, - после долгих минут обоюдной тишины напомнил, что ему нужны объяснения омега. Пальцы едва касаясь втирали обезболивающую мазь в гематому, после того как обследовали бок на наличие сломанных ребер.
- Артурчик твой, с какими-то хлюпиками подкараулили у подъезда. Дрянь, а не соперники, но их было много,
- Он не мой, - в шоке от услышанного пробормотал омега, замерев.
- Я знаю. Вчера выяснил, что вы в разводе, - не без радости ответил альфа, пытаясь поймать взгляд любимого.
- Прости, я вчера не то… Я хотел… хочу, очень хочу быть с то… - начал невнятно говорить сквозь выступившие слезы Миша, то и дело сбиваясь. У него на горизонте промелькнул шанс быть с достойным мужчиной, его альфой, нельзя его так глупо потерять.
Подняв трепетно кончиками пальцев за подбородок лицо любимого, Гром наконец посмотрел тому в глаза. Порывисто бросился сцеловывать слезы, альфа добрался до губ. Он больше не спрашивал разрешения, а властно и по-хозяйски ворвался в рот омеги, оставляя там свой вкус и запах. Миша уже разделил его аромат тела благодаря метке, а очень скоро Глеб закрепит свои начинания, он был уверен в этом как никогда. Он пометит собой всего любимого, так, что ни один не сможет посягнуть на его собственность. Соперники будут задыхаться его амбре, теряя всякие мысли о контакте с этим омегой.
Алфа был убежден в своих действиях, их правильности, но не своевременности. Все это должно было произойти намного раньше.
Почувствовав., как слабеет нежное тело в его руках, Глеб повалил на диван Мишу:
- Боже, - бормотал он, дрожа всем телом от предвкушения. - Я не могу поверить, что наконец-то прикасаюсь к тебе.
Язык самца вылизывал шею и ключицы омеги, рука надорвала горловину домашней футболки, предоставляя себе доступ. Миша же полностью канул в негу чувств, которые с ушата выплескивал на него желанный мужчина. Все вокруг словно наэлектризовалось, а потом стало плотным, на манер желе.
Он почувствовал, что начинает течь, а естество болезненно терлось об одежду. Когда через домашние тонкие штаны Благомирский почувствовал возбуждение альфы, его вдруг осенило.
- Кир, - прохрипел он, пытаясь заставить себя мыслить, в то время, как Глеб уже добрался до его живота и выступающих косточек таза, разместившись между ногами.
В ответ только послышалось невнятное рычание, а сильные руки самца сдавили бедра до сдавленного вскрика омеги. Михаила просто вылизывали, неистово и рвано, забывшись и не осознавая себя. Забираясь руками под одежду, даже не пытаясь ее снять, а толком не понимая, что та вообще делает на хрупком теле, разрывая.
Его так искренне хотели, что сам Миша подумал о том, что Кир не такой уж и маленький ребенок, а дверь в гостиную они прикрыли.