Иллюзия восприятия (СИ), стр. 29

      Потом появилось настолько много работы, что брюнету стало совсем не до парня. А теперь… Теперь слишком поздно что-то менять. Вэл не имел ни малейшего представления, как можно мирно объяснить человеку, что несколько лет подряд изо дня в день просто гасил его восприятие действительности своими иллюзиями.

      А Артур… Артур был уверен, что абсолютно счастлив. Ведь у него был любимый человек, ради него отказавшийся от мечты, исполнение которой могло привести к печальным последствиям; у него были живые и здоровые родители, которые теперь, когда он уехал, смогли, наконец, жить счастливой жизнью нормальных людей; и у него были ребята, с которыми судьба столкнула их в квартире Милы, и которых он уже давно начал считать частью своей семьи.

      Каждое утро он просыпался в квартире любимого, куда переехал практически перед самым началом переворота, они с Вэлом вместе шли на кухню, завтракали, а потом брюнет, поцеловав парня на прощание, уходил на работу… Оставляя своего Арти весь день сидеть на том же месте… Конечно, парень даже не подозревал о подобном. Он был уверен, что живет полной жизнью, ведь как только за брюнетом закрывалась дверь, Артур и сам собирался на работу, после которой, в последнее время, все чаще стал наведываться к Миле.

      Ему очень нравилось наблюдать, как малышка Ася из вздорной и капризной девчушки превращается в настоящую леди, в красивую девушку, способную покорить сердце любого мужчины, какой попадется ей на пути. Да, та самая Ася, которую в жизни он больше никогда даже не встретит, ведь, когда в стране начались перемены, девочка была первой, кто навсегда покинул квартиру Милы.

      И еще он был до безумия рад за прекрасную пару, за Лиса и Лию, которые, несмотря на все пререкания и подколы, смогли разглядеть друг в друге нечто большее, и в конце концов, решили соединить свои сердца узами брака. И, к удивлению Артура, его даже пригласили быть на этом торжестве свидетелем. Свидетелем того, чего никогда так и не случится. Ведь когда произошел переворот, и все начали постепенно покидать квартиру добродушной женщины, каждый из них тоже отправился в путешествие по своей дороге. И эти дороги никогда больше не пересекались.

      Еще Артур очень любил заботиться о Миле, чье теплое сердце не имело границ и могло вместить в себя немало людей. И женщина искренне любила каждого из них и старалась оберегать их и защищать. Парень видел, как ей с каждым годом становится всё тяжелее, — болезням ведь не важно хороший человек или плохой, они просто берут своё — и старался помогать ей как только мог. И парень даже не подозревал, что на самом деле, когда все, кому женщина посвятила жизнь, ушли от нее, она, во второй раз потеряв цель в жизни, просто начала чахнуть… Она не прожила и года, покинув этот мир в полном одиночестве.

      Да и, собственно, квартира, в которую так любит ходить Артур, уже давно принадлежит совсем другим людям, не имеющим даже понятия, что это место могло когда-то значить для многих людей.

      В последнее время Артур разве что не ночевал на той квартире. Но он и сам не мог объяснить, что так сильно его тянет практически каждый день туда возвращаться. И неоткуда парню было узнать, что происходит это по воле только одного единственного человека…

      Вэл несомненно испытывал какую-то необъяснимую привязанность к Артуру, но и эта привязанность время от времени ослабевала, до тех пор пока брюнет снова не вспоминал, почему он до сих пор так и не смог отпустить от себя парня. И, если обычно Вэл мог даже закончить иллюзию раньше, чем нужно, позволяя парню думать, что его пораньше отпустили с работы, и они могли проводить вместе вечера напролет… как когда-то… то в такие моменты, когда привязанность становилась слабее, или когда Вэл просто хотел отдохнуть и расслабиться, Арти не только работал полный день, но и после работы сразу стремился на квартиру Милы.

      И глядя невидящими голубыми глазами в стену напротив, парень не слышал стонов, что доносились из их с Вэлом спальни. Той самой, где несколько часов спустя он трепетно прижмется всем телом к своему любимому, абсолютно не понимая, почему сегодня тот его не хочет.

      А брюнет, отдохнув, и сменив в своей постели не один десяток любовниц и любовников, только тогда в очередной раз вспомнит, почему до сих пор не отпустил парня… Ведь все эти одноразовые подстилки — меркантильные, насквозь пропитанные фальшью лицемеры, которым нужно просто подобраться ближе к человеку, имеющему власть, чтобы получить возможность урвать свой кусок с царского стола. И после этих кукол особенно тепло окунаться в игры с Артуром. Только с ним Вэл чувствовал искренность, чувствовал любовь. И было до безумия приятно знать, что эта любовь не к твоему положению, не к деньгам, не к связям. К тебе. Настоящему.

      Наверное, это цинично, держать парня только бы потешить свою гордыню. Но Вэл старался не думать об этом. Он пытался оправдать свои действия заботой о парне, и, со временем, даже сам начал верить, что таким образом защищает его. Ведь как только Артур узнает всю правду, он может сделать что угодно… Парень не сможет смириться ни с ложью, ни с практически насильственным удержанием, ни с подавлением воли, ни со смертью так тепло любимой им Милы, ни с постаревшими от горя родителями, которые уже несколько лет ничего не слышали о своем сыне, ведь звонил он им только в иллюзиях, а, выныривая из них, всецело посвящал себя лишь одному человеку.

      И, если после того, как Артур узнает правду, он не сойдет с ума, или, вообще, не покончит с собой, он всё равно уже не сможет снова жить нормальной полной жизнью, он замкнется в себе и больше никогда не осмелится доверять людям.

      Он, словно найденный в лесу дикий зверек. Его подобрали, принесли в новый дом, научили не бояться человека, приручили, прикормили, приласкали. И теперь, даже если и захочется снова отпустить его в родную среду обитания, в дикой природе ему уже не выжить.

      Нет… Теперь точно нельзя отпускать парня…

      Да и не смог бы брюнет так просто расстаться со своим Арти. Ему зачем-то было нужно, чтобы тот был рядом. Зачем, Вэл не мог ответить даже себе самому. Для сердца? Оно занято далеко не людьми. Для души? Вэл не уверен, что она у него вообще есть, после того, как приходилось поступать с некоторыми несогласными… да и с парнем. Для тела? Для него можно выбрать кого угодно, и, при этом, никто не посмеет ему отказать.

      Возможно, просто чтобы не забывать. Чтобы у него была ниточка с тем временем, когда он мог чувствовать себя легко. Только с этим человеком он не чувствовал себя полностью гнилым. И теперь, порой делая ужасные вещи, он возвращался домой, где к нему с любовью и теплом прижималось тело Арти, и создавалось ощущение, что его и правда можно любить, создавалась видимость, что он все делает правильно, раз после всего он всё ещё кому-то нужен.