Рыжая племянница лекаря, стр. 47

Неприятные сюрпризы на этом не закончились: вслед за Мике на пороге показался Харль, походивший сам на себя не больше, чем перо из хвоста щипаного петуха на павлинье. Обычное его выражение лица, любопытное и оживленное, сменилось на беспросветную тоску. Объяснялись эти перемены просто: госпожа Эрмина Лорнас, узнав о том, что Мике Кориус пошел по доброй воле в учителя к племяннице лекаря, посчитала, что здесь имеется возможность сберечь немалые деньги. Учитель, которого госпожа Лорнас нанимала для своего сына, по ее мнению, драл с нее втридорога за свои услуги, несправедливо именуя Харля упрямым тупицей, учить которого — сущая каторга. К тому же юный Лорнас при малейшей возможности удирал от своего наставника и отсиживался в лаборатории дядюшки. Вывод напрашивался сам собой: раз мальчишка торчит день-деньской рядом со мной, то пусть разделяет со мной не только безделье, но и учебу, коли уж мне эти уроки обходились совершенно бесплатно.

Мой жених возлагал на наши совместные занятия несколько иные надежды, но протестовать не решился.

— Завтра подкину ему дохлую мышь в карман, — пробурчал Харль, слушая, как Мике, борясь со смущением, объясняет, что умение чисто и ровно писать буквы пригождается человеку в жизни едва ли не больше, чем все остальные умения вместе взятые, включая способность держать ложку и ходить на двух ногах, поскольку за первое никто не платит вовсе, а второе оплачивается весьма дешево.

— А вот для того, кто умеет вырисовывать завитки у заглавных букв, всегда найдется работа при богатом храме!.. — заунывно бубнил он.

— Давай-ка сострой ему глазки, а я залью книгу чернилами, — не унимался юный Лорнас. — Что там торчит у него из кармана? Непременно нужно стащить эти бумажки и сжечь. Наверняка там какое-нибудь дрянное задание, над которым он полночи сушил мозги!

Я же, не в силах сосредоточиться ни на одном слове, что влетало в мои уши, медленно выводила кривые буквы в своей тетради, уже успевшей измяться и испачкаться.

— Ах, Фейн! — с огорчением произнес Мике, заглянув мне под руку. — В каждом слове есть ошибка и не одна! Ты пишешь то, что слышишь!

— Святые угодники! — воскликнула я, бросая с раздражением перо. — И как, скажи на милость, у меня получится написать то, чего я не слышу?

— Неужели ты не знаешь, что есть звуки, которые обозначаются сразу несколькими буквами? — Мике смотрел на меня с тревогой, явно заподозрив, что мое обучение окажется не столь уж легким и приятным делом. — Если ты не напишешь так, как положено по правилам, то у слов может поменяться значение! Да что там! Все предложение будет означать совсем не то, что должно!

— Постой-ка, — я с подозрением уставилась в свою тетрадь. — Из-за каких-то неслышимых букв слова меняют свое значение?

— Именно так! — подтвердил мой жених.

— Не знаю я, откуда ты это взял, — решительно заявила я, — но это очень уж смахивает на колдовство! Только в заклинаниях бывает так, что, икнув не вовремя, можно вызвать дождь из лягушек вместо упряжки волшебных лошадей. Я не буду обучаться твоим правилам, пока не спрошу у дядюшки Абсалома, что он думает по поводу этой бесовщины!

Как ни бился Мике со мной, убеждая, что у правил правописания нет ничего общего с черной магией, я стояла на своем. Мне казалось, что за мной и так числится немало грехов, чтобы прибавлять к ним очередную тайную ересь.

Пришло время арифметики. И вновь мы повздорили: мне не нравились задачи из учебника, который дал мне Мике.

— Три зернышка да пять зернышек! — вскричала я, потеряв терпение. — Кто же считает пшеницу по одному зерну? Разве что полевые мыши!

— Ну так попробуй решить другую задачу, — покладисто согласился Мике.

— Она еще глупее! — я отпихнула от себя учебник. — Там написано, что у некого горожанина было сто золотых монет! Сотня крон! Да разве у кого-то, кроме герцогов и королей, бывает столько золота? Вот пусть они и учатся его считать, а мне без надобности такие задачи!

— Ну а какие расчеты ты бы хотела научиться вести? — в отчаянии вопросил мой жених.

Я промолчала, ведь на языке вертелся ответ: «Хотела бы знать, сколько моей крови нужно выпить древнему духу, чтобы у него достало сил выпустить демона из подземелья!» Только об этом я и могла думать все те три дня, что мы бились над чистописанием и арифметическими задачами. Но упрямства Мике было не занимать — в этом мы с ним были похожи как две капли воды. Его желание меня хоть чему-то научить было приблизительно равно моему нежеланию учиться. Итог был не так уж плох: мой добровольный наставник решил действовать тоньше и принялся выспрашивать у меня, о чем я на самом деле желаю узнать.

— Знаешь ли ты истории о том, как люди побеждали чародеев? — спросила я, прищурившись.

Мике задумался и сказал, что припоминает несколько таких случаев из книг по истории.

— Так расскажи мне о них! — я подалась вперед, готовясь запоминать каждое слово.

— Пф-ф-ф! — зафыркал Харль, за прошедшие три дня опробовавший на бедняге Мике почти все пакости, которые знал. — Всякие сказки могу рассказывать и я!

— Колдун Арду похитил дочь короля Элдуара из Висконтии, — раскрыл Мике одну из своих книг. — Он хотел жениться на ней, чтобы стать следующим правителем. Но в том королевстве трон не наследовался по женской линии, и многие знатные господа не признали колдуна наследником, хоть Элдуар вскоре умер. Тогда племянник покойного короля собрал большое войско и изгнал Арду далеко за пределы королевства, запретив возвращаться. Колдун в гневе убил принцессу и вскоре после этого покончил с собой, не снеся позора…

Я приуныла: эта история свидетельствовала о том, что простому человеку, не приходящемуся родственником королям и не имеющему войска, спорить с чародеями не стоит. Однако тут подал голос возмущенный Харль:

— Что за ерунда написана в твоих дурацких книжках, Кориус? — безо всякого почтения крикнул он и, чтобы придать убедительности своим словам, плюнул в бедолагу Мике жеваной бумагой из трубочки. — Все было вовсе не так! Чародей Арду был столь силен, что простое войско его не одолело бы! Торко, племянник короля, пошел за советом к старому королю троллей и пообещал, что подарит ему самый большой мост в Висконтии, если тот поможет ему одолеть Арду. Тролль принял дар и послал своих свирепых воинов на помощь Торко, но перед тем сказал, что чародей вернется в другом обличье и будет жестоко мстить. «Но как убить колдуна?» — спросил Торко. «Чародей умрет, если его проклянет перед смертью чистая душа!» — ответил тролль. Тогда Торко подстроил так, что Арду заподозрил в предательстве свою жену, принцессу Илору. Колдун убил бедняжку, хоть она была писаной красавицей, и перед смертью она успела проклясть его, как и задумывал Торко. Проклятье выело все нутро чародея, довело его до безумия, и он повесился на старом дереве в чистом поле. Его гнусные останки так и не предали земле, поэтому в костях, упавших на землю, свили гнездо гадюки, а веревку, которой он удавился, отнесли в ближайший храм — говорят, прикосновение к ней излечивает чахотку.

История Харля, хоть и заставила меня поежиться, однако понравилась куда больше, чем справка из книги Мике: из нее следовало, что я все делаю верно, спрашивая советов у старых духов и заручаясь их поддержкой. Если королевскому племяннику не зазорно было ходить на поклон к дикому троллю, то и мне нечего переживать из-за того, что я свела знакомство с духами дворца.

— И это все? — вслух спросила я. — Неужто люди так редко побеждали магов?

— Отчего же, — Мике принялся листать свою книгу. — Вот, записано, что триста лет тому назад злая чародейка решила извести одного знатного рыцаря по имени Лиселат. Он был великим воином, но по неосторожности оскорбил колдунью, не пригласив ее на празднество в свой замок. Колдунья напускала на него заклятие за заклятием, от которых рыцарь сошел с ума и в беспамятстве убил немалое количество простого люда, так что именем его до сих пор пугают детей. Так продолжалось до той поры, пока господин Лиселат не попросил помощи у странствующего монаха. Тот сказал, что чары падут, если рыцарь пожертвует свои богатства храму. Так и вышло: едва монахи при храме принялись молиться за душу Лиселата, как колдовство обернулось против ведьмы, и она погибла.