Под тем же солнцем (СИ), стр. 51

Из глубины карих глаз Ярослава на Арину снова смотрели черные глаза Йавара. Через века. Через сотни лет и зим. Как завороженная, Арина смотрела в эти странные глаза и видела языки пламени, золотых идолов, темный алтарь… и алую кровь на его руках.

Арина отшатнулась, отчетливый ужас отразился в ее глазах. Ярослав обреченно покачал головой.

— Ты по-прежнему мне не веришь.

Арина отвернулась, пряча лицо. Руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Уходи.

— Он даже не помнит тебя, — тихо проговорил Ярослав, — и, возможно, никогда не вспомнит.

— Ну и пусть. Это не имеет значения.

— А если бы он не появился, черт бы его побрал?

— Это ничего бы не изменило. Я его вспомнила.

Арина не оборачиваясь уставилась в окно.

Минуту Ярослав мрачно смотрел Арине в спину, затем резко повернулся и вышел. Хлопнула входная дверь. Через секунду взревел мотор и стало тихо.

Арина поняла, что плачет.

— Что это? — сердито думала девушка, вытирая слезы, — я из-за чего сейчас реву, интересно?

Ничего ведь не произошло. Он просто больше не придет, и это было так же очевидно, как и то, что за осенью следует зима, а за каждой ночью, как водится, новый день.

* * *

Ярослав автоматически вел машину, мысли его были далеко. В глаза ударило неожиданное солнце, на мгновение выглянувшее из-за серых тяжелых туч. Жаль, нельзя поделиться собственными воспоминаниями. Из своей головы в чужую файлы не перекинешь… Даже с его способностями.

* * *

— Посиди здесь, щенок… Я вижу, ты еще не готов. Ты слишком слаб.

Дверь захлопнулась, судя по звуку, ее с той стороны задвинули чем-то массивным.

Йавар поднялся с земляного пола, вытирая кровь с лица. Полоска света, пробивающаяся откуда-то сверху, позволяла разглядеть, что он находится в крохотной каморке, скорее всего, погребе или просто месте свалки для разного старья. От бессилия Йавару хотелось выть, отверстие под потолком было слишком высоко, и оно было слишком узким, чтобы через него мог протиснуться человек. Йавар заметался по помещению, повсюду натыкаясь на глиняные стены.

До последнего момента Йавар верил, что их план удался. Ему посчастливилось ловко избавиться от одного из приносящих дары слуг: выбрав схожего с собой телосложением, Йавар подкараулил последнего на выходе из дома, служившего жрецам чем-то вроде склада, и обезвредил его. Одним точным ударом Йавар сбил прислужника с ног, заткнул ему рот приготовленным заранее кляпом, связал ему руки и ноги. Затем затащил в пристройку и, убедившись, что слуга может дышать, там и оставил. До этого самого момента все шло строго по плану, удача благоприятствовала Йавару, и он спешил перейти ко второй части задуманного. Однако практически в эту минуту все и закончилось. Йавар успел нанести на лицо краску и облачиться в ритуальные одежды, когда сам угодил в ловушку.

Тиуакиантль был вездесущ, он легко смог разгадать их хитроумный план, отец ходил за Йаваром след в след и в нужный момент нашел способ его обезвредить. Его сбили с ног, как только что он сам проделал с рабом, приносящим дары, заломили руки и, столкнув со ступеней, заперли в старом погребе.

Обдирая руки Йавар рыл глину, ковырял и раздирал неподдающуюся деревянную плоть двери. Одним богам известно, сколько времени ушло у отчаявшегося Йавара на путь к свободе. Не обращая внимания на боль, превозмогая усталость, Йавар продолжал бороться.

Он выбрался на волю и побежал. В джунглях всегда темно, а сейчас, когда начинала сгущаться настоящая тьма, солнце на глазах скрывалось в недрах океана или где-то за вершинами вековых исполинов, в подступавших сумерках деревья казались причудливыми чудовищами, идолами, вырастающими из самой земли. Йавар бежал так быстро, как мог, наконец, задыхаясь, он выбежал на прямую тропу к храму и тут же остановился пораженный.

Отдаленный гул рокочущей толпы слабым отголоском достиг ушей Йавара. Только сейчас он понял, что опоздал. Все усилия были напрасны, свершилось то, чего уже не исправить.

— Прости, брат… — прошептал Йавар, опускаясь на колени. На мгновение силы покинули его. В кровь разбитые руки ныли, глаза застилала красноватая пелена, а в голове все еще звучал презрительный голос Тиуакиантля. Йавару казалось, что прошли годы, минули тысячи солнечных циклов с того момента, как он опустился на сухую землю, слушая рокот и рев толпы, однако на самом деле это были всего лишь мгновения. Сделав над собой усилие, Йавар заставил себя подняться и быстро пошел в сторону священной горы.

Глава 17

Арина. Антон

Холодные капли проскальзывали за шиворот и продолжали путешествие по голой спине. Поежившись, Арина почему-то представила, что сказал бы Ярослав, увидев ее в столь неприглядном виде. Наверное, что-нибудь про загадочные мозговые процессы применительно к Арининой голове. Умные люди не зря изобрели такие полезные штуки, как зонтик или, скажем, прогноз погоды. Но достижения прогресса, как видно, доступны не всем… Арина обхватила себя руками, вобрала голову в плечи и постаралась прибавить шагу. Когда она вылезла из автобуса, о дожде напоминали только глубокие лужи и темная полоса на горизонте, над самыми крышами. А еще промокшая насквозь одежда.

Дома Арину встретил сонный пес, он долго танцевал с маминым тапком, радостно пофыркивая, и Арина заставила себя с ним погулять. На улице заметно потеплело, но Арину отчего-то пробирал неприятный озноб. Когда зазвонил телефон, Арина с трудом нашла в себе силы ответить и сказать Антону, что она дома и он, отбросив всякий политес, может прийти в любое время.

Сквозь сон она услышала, как пыхтит и фыркает над ухом Нюша, волновавшийся, что некому открыть дверь. Арина с трудом поднялась с кровати, чувствуя странную слабость и головокружение.

Взглянув в глазок, она никак не могла понять, что видит. Огромное бледно-сиреневое пятно колыхалось перед ее глазами даже после того, как дверь распахнулась. На Арину повеяло свежестью, нежный аромат окутал девушку, и видение, наконец, прояснилось. За сиреневым пятном помещался Антон, а само пятно оказалось охапкой веток сирени.

— Вот, набрал. Чуть шею не свернул… Говорят, сирени полезно, когда ветки обламывают, на следующий год еще гуще будет…

— Где ты ее взял, она же давно должна была отцвести…

— Есть тут мичуринцы, такой вот поздний сорт вырастили. Надо бы бабушке откопать, ей понравится… Сейчас, правда, уже и не отличить, где нужный куст. Без цветов-то…

Арина сжимала в объятиях букет мокрой сирени и рассеянно улыбалась, откуда-то накатила страшная слабость, захотелось просто лежать на горячем песке и не шевелиться. А еще почему-то хотелось плакать. И чтобы солнце грело, а не палило, как сейчас… Сознание начинало уплывать, Арина резко встряхнула головой и вернулась в прихожую собственной квартиры.

Антон скинул ботинки и вдруг присмотрелся к лихорадочному румянцу на щеках Арины.

— Арин, ты чего такая красная?

Не дожидаясь ответа, Антон протянул руку к ее лбу.

— По-моему у тебя температура. Причем, конкретная.

Арина слабо отмахнулась. Она была так счастлива, что Антон, наконец, пришел, что такие мелочи, как легкая простуда, ее сейчас совсем не волновали. Антон казался озабоченным, он пристроил громадный пук сирени в пластиковое ведро и полез в аптечку на холодильнике.

— Держи градусник. Хотя и так понятно, что не меньше 39. Я заварю тебе чаю… Мята есть? Или ромашка какая-нибудь.

Несмотря на вялый протест, Антон заставил Арину переодеться в пижаму, целомудренно отвернувшись, и затолкал ее под теплое одеяло.

Потом он кому-то звонил и спрашивал, чем лечить 47-килограммовую девицу, которая два часа мокла под дождем. После аспирина, теплого молока и мяты Арину потянуло в сон, и она не стала сопротивляться. Антон что-то тихо говорил в трубку и даже записывал, а девушка за время его беседы крепко заснула.