Под тем же солнцем (СИ), стр. 22

* * *

Услышав от дедушки, что семья старшего жреца собирается покинуть деревню, Рин побежала к дому Йавара. В ее душе теплилась надежда, что молодой человек опомнится, переосмыслит все произошедшее и все будет, как прежде.

Йавара она обнаружила возле дома, он скручивал какие-то вещи, похоже, это было что-то из одежды и кое-какая хозяйственная утварь.

На руках Йавара Рин отметила новые рисунки, и сердце ее болезненно сжалось. С каждой новой татуировкой он все дальше уходил от них, все больше отдалялся. Скоро, совсем скоро настанет момент, и они разойдутся навсегда, бесповоротно и окончательно. Рин казалось, она не вспомнит, когда Йавар улыбался последний раз, теперь он почти всегда был мрачен или в лучшем случае просто серьезен.

— Йавар?

Молодой человек выпрямился и посмотрел на Рин невидящим взором. Мысли его определенно были где-то очень далеко.

— Что ты делаешь? И где Иокеата?

Иокеатой звали старую служанку, приставленную отцом к Йавару еще в младенчестве. Сколько Рин помнила себя, столько верная Иокеата была в доме его приемных родителей, неизменно сопровождала мальчика и оберегала его.

— Я ухожу, — резко ответил Йавар, — в город. С отцом. Иокеата в доме, собирает оставшиеся вещи.

— Ты все-таки решил уйти…

— Место жрецов в городе. Это не так далеко, как кажется. Я больше не могу жить на окраине, я должен быть с ними. Там мое место. Я откладывал переезд, сколько мог, но дальше все это не имеет смысла.

Рин стукнула кулаком по колену Йавара, тот перестал созерцать горизонт и удивленно на нее посмотрел. Лицо девушки было сердитым.

— Ты ведь не такой, как они, неужели в тебе так сильна гордыня, что ты не видишь очевидных вещей?

Йавар усмехнулся.

— Что для тебя очевидно, поделись.

— Наше духовенство сплошь жулики, все помешались на власти, и ты хочешь стать одним из них? Да что с тобой?

— Не стоит называть моего отца жуликом. Но я догадываюсь, кто вложил эти мысли тебе в голову.

Йавар ненадолго замолчал, отрешенно глядя в сторону. Вдруг он как будто что-то вспомнил, Рин сразу почувствовала произошедшую с ним перемену, словно на мгновение его отпустила навязчивая идея и позволила побыть свободным человеком. Сделав шаг к девушке, Йавар неожиданно взял ее руку и оказался совсем близко к ее лицу, прошептав:

— Неужели лучше всю жизнь собирать маис?..

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы собирать маис, — нахмурилась Рин, пытаясь освободить руку.

Йавар как будто бы не заметил этого.

— Я хочу большего. И мое место не здесь. Твое тоже, если ты этого пожелаешь.

Он отпустил руку Рин и снова казался погруженным в свои мысли, каким был в начале их разговора.

Очнувшись от удивления, Рин заговорила:

— Я тоже хочу большего. Но не такой ценой.

Она развернулась и пошла прочь, сдерживая слезы. Йавар проводил девушку тяжелым взглядом.

* * *

После уроков Стасу пришлось задержаться, классную руководительницу посетила очередная гениальная идея, и несколько особо одаренных учеников вынуждены были остаться и спешно придумывать плакат к последнему звонку, и не просто так, а для участия в районном конкурсе. Стас на свою беду хорошо рисовал, и посему участь его была предрешена. В обдумывании идеи плаката он не участвовал, однако воплощать концепцию, рожденную редколлегией, пришлось именно ему. Бредя домой по мокрому тротуару и еле передвигая ноги, Стас мечтал о бутерброде с колбасой и тарелке горячего супа, уныло размышляя о том, что пятерка по литературе и обществознанию все же не стоит таких усилий. Вспомнив, что сегодня у него нет ни баскетбола, ни дополнительного английского, Стас немного воспрял духом.

Возле подъезда стояла шикарная черная машина, «Ауди», с красивыми номерами, Стас даже вокруг нее обошел, прикидывая, кто из их дома мог позволить себе такую красоту. Парень все еще стоял возле двери, таращась на машину и предаваясь туманным мечтаниям, когда железная дверь отворилась и из подъезда вышел молодой мужчина, высокий и темноволосый, ранее которого Стас не встречал. Бросив на Стаса мимолетный, но, как показалось парню, надменный взгляд, незнакомец влез в «Ауди» и неспешно выкатился из их двора. Смутное беспокойство кольнуло чувствительную душу подростка. Он с беспокойством покрутился на месте и вдруг вспомнил.

— Чернявый… патлатый… елки зеленые, да это ж он!..

Подхватив сползший рюкзак, Стас кинулся к лифту, обуреваемый предчувствием сенсации.

Сестра по счастью оказалась дома, с отсутствующим видом Арина смотрела в микроволновку, в которой грелся кусок вчерашней лазаньи. В одной руке сестра держала вилку, в другой помидор. Взбудораженный Стасик ворвался на кухню, забыв снять уличные ботинки.

— Здорово, Арин.

— Привет. Стась, будешь лазанью? А то я грею и понимаю, что есть совсем не хочу.

— Буду, не вопрос. Оставляй. А суп есть?

— Есть. Грибной с лапшой.

— Отлично. Но так уж и быть, начну с твоих объедков.

Арина рассеянно кивнула и потянулась к чайнику.

Стас живо стянул ботинки и забросил их в коридор. По дороге, решив, что сестра никуда не денется, все-таки зашел в ванную и старательно вымыл руки и умылся, после чего снова вернулся на кухню. Арина с абсолютно пустым лицом продолжала наблюдать за взрывающимся сыром.

— Слышишь, систер, — обратился к Арине младший брат, переводя дыхание и пытаясь заглянуть ей в глаза, — кажется, я сегодня видел твоего чернявого парня.

Арина кивнула с умеренным интересом.

— У него тачка крутая.

Арина опять кивнула.

— И она стояла возле нашего подъезда.

— Ага.

Стас недовольно уставился на сестру, явно занятую собственными мыслями.

— Ты хоть понимаешь, что я тебе говорю?

— Понимаю, понимаю. Видел чернявого парня. Спасибо, Стась. Ты настоящий следопыт…

Налила себе чаю, поставила шипящую лазанью на стол и ушла в свою комнату.

— Нормально вообще, — буркнул младший брат и возмущенно фыркнул.

Глава 11

Антон

Как-то очередным будничным студенческим утром Антон приехал пораньше, чтобы не искать место для парковки где-нибудь в соседнем квартале. Молодой человек заглушил двигатель и стоял возле автомобиля, настраиваясь на учебу. Вдалеке, среди спешащих студентов, мелькнула знакомая светлая макушка, Антон невольно улыбнулся. Торопится. Наверное, тоже не любит опаздывать.

Девушка приблизилась, бросила на Антона рассеянный взгляд и прошла мимо. Антон ощутил смутное беспокойство. Оглядевшись, он обнаружил, что не единственный, кто провожает взглядом зеленоглазую. Бывший, отставленный, или как-то иначе оставшийся в прошлом кавалер из красной «Митсубиси» курил и очень внимательно смотрел девушке вслед. Взгляд Антону не понравился, смотрел «хорек» с явным умыслом, и, судя по сосредоточенному взгляду, Антон, за версту чувствующий любое свинство, мог поклясться, просчитывал некую комбинацию. Антон физически ощутил, как у него зачесались руки. Ни с того ни с сего съездить по физиономии незнакомому человеку Антон все-таки не мог, но поклялся себе, если представится случай, он им непременно воспользуется. Наконец к парню подскочила модно одетая девица, и тот отвернулся, переключив свое внимание на вновь прибывшую. Бросив на хорька последний хмурый взгляд, Антон вошел в двери института.

Безошибочная интуиция была, пожалуй, еще одной отличительной чертой молодого человека. Случаев, подтверждавших удивительное чутье Антона, было более чем достаточно. Он привык анализировать свои ощущения и никогда не отмахивался от предупреждений внутреннего голоса, хотя порой представления не имел, что именно насторожило или задействовало внутренний радар.

На втором этаже Антон оказался перед деканатом соседского факультета и хотел уже пройти мимо, как вдруг снова наткнулся на зеленоглазую. Девушка стояла у информационной доски и что-то внимательно изучала.