Заповеди Леса (СИ), стр. 23

Эрик сидел рядом со мной, и мы оба смотрели на небо.

Было в этом рассвете что-то мистическое, он словно связал нас клятвой. Навеки.

Отступление

Впервые за много лет он о чём-то сожалел. Та игра, что он затеял, не при-вела ни к чему хорошему. Она лишь пугала Злату, и Эрик ощущал это. Он не хо-тел этого. Не хотел пользоваться девочкой, как какой-то вещью, играть с ней, как с шахматной фигу.

Новые чувства захлестывали Эрика. Казалось, что в его жизни появился барьер, запрещающий ему двигаться дальше. И имя этому барьеру - Злата.

Её сущность, её невинность разрывали его на части, ломали кости и пере-полняли клетки, лишая душевного равновесия. И между тем дарили неожиданную радость. Проще отрезать себе голову, чем совладать с такой гаммой чувств.

А ещё была кровь. Мерзкая, желанная кровь.

Испытание становилось невозможным. Он уже не понимал, чего именно хочет от девушки.

Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее я тебя желаю.

Лина смотрела на серебреную луну и придавалась удивительным воспоми-наниям. Вспоминая самые яркие моменты своей жизни, она чувствовала себя опустошённой.

Они с Эриком расстались достаточно давно, но неуместное чувство ревно-сти всё равно присутствовало. Словно она была маленьким ребёнком, у которого отобрали любимую игрушку. Но Лина не была ребёнком, она даже не была чело-веком.

И ей хотелось причинить боль всем: и Злате, и Эрику. Отомстить, чтобы почувствовать себя живой.

Она не испытывала отвращения даже к самым жестоким методам, но больше всего Лина любила использовать других людей. Кого Злата любила больше всего на свете? А кого боялась больше всего на свете?

Когда Рома проснулся, на улице стояла кромешная тьма. В лесу царила прохлада, и спальник не спасал от холода, проникающего под кожу.

Ему приснился кошмар, в его сне Злату разорвали волки. Он просто стоял и смотрел, как дикие звери набросились на его сестру, он хотел спасти её, но не мог пошевелиться. Злата умирала. Рома проснулся.

Ему редко снились сны, да если и снились, то никто в них не умирал. Он был достаточно суеверен, как и их мать, поэтому придал своему ночному кош-мару особое значение.

Я теперь буду оберегать Злату намного лучше, я больше не буду отвле-каться на кого-либо и оставлять её одну на долгое время.

В его душе отныне поселилось беспокойство за сестру, его сердце напол-нилось кровью, когда он вспомнил её разорванное тело.

Он снова попытался уснуть, но желанное спокойствие не приходило.

Злата...

Рома решил проверить сестру, дурное предчувствие поселилось в его душе. Он вышел из своей палатки и направился к другой. Злата спала, правда как всегда беспокойно, она ворочались во сне, но хотя бы не плакала и не кричала. Почти всё было в порядке.

Рома успокоился и уже пошёл к себе, как заметил среди деревьев чью-то тень. Он решил подойти ближе, хотя понимал, что нужно было разбудить Диму, ибо одному в этом месте не стоит проявлять неосторожность. Это место должно быть безопасным, но незнакомцы, разгуливающие по ночам в лесу, точно слегка не в себе, если они конечно люди, а если нет, то... Следовало бежать отсюда.

Тень исчезла из поля зрения Ромы, а потом снова появилась. На этот раз она не исчезала, силуэт был женским. В кромешной тьме Роме удалось разглядеть белые волосы, длинное белое платье и слегка светящиеся глаза.

Он остановился, казалось, девушка тоже замерла. Она смотрела на него и как бы сквозь него.

Лина.

Сначала он хотел окликнуть её, но потом передумал. Рома сделал ещё шаг вперед, под его ногой треснула сухая ветка. Этот звук казался слишком громким для ночной тишины, именно он вывел Лину из её странного оцепенения.

Она выглядела удивленной и, казалось, что Рому она заметила только что. Несколько секунд она стояла и просто смотрела на него, а потом побежала прочь. Рома не бросился за ней, хотя какая-то его часть хотела догнать девушку и задать вопросы, но он просто смотрел ей вслед, не отрываясь. Она была приведением, луной, миражом, который засел в его мыслях. И от которого он должен был как можно скорее избавиться.

Глава седьмая. Убийство

Я вижу смерть, и самое ужасное заключается в том, что я не могу ничего изменить. Научи меня сопротивляться, изменять мир. Вокруг и так слишком много боли. Если я смогу спасти хотя бы одну жизнь, то это уже будет счастье.

- Мне кажется, что ты меня боишься? - Эрик появился неожиданно, как раз в тот момент, когда я срезала себе красную розу. Но я уже привыкла к его ма-нере подкрадываться. Я почти смирилась с тем, что почти каждый день он нахо-дился рядом. Куда бы я ни пошла, я везде натыкалась на него. А сегодня он, по-хоже, упростил себе задачу.

Было солнечное воскресное утро, бабушка разрешила мне ухаживать за ро-зами в саду, и я с радостью принялась за свои новые обязанности. Всегда любила цветы, даже как-то изучала правила садоводства.

Я повернулась к Эрику лицом. Его глаза были спокойны и прекрасны. Я сглотнула. Он слишком красив, слишком.

Нельзя смотреть ему в глаза слишком долго, я рискую потерять себя.

Его голос помогал мне забыть обо всех земных проблемах. Сердце то бе-шено билось от страха, то замедляло свой темп, когда я понимала, что бояться мне нечего.

Моим инстинктом было остерегаться таких, как он.

Но как я могла держаться от него подальше, если он постоянно сам меня находил?

- Я не боюсь тебя, - твёрдо произнесла я. - С чего ты взял?

Он подошёл ближе. Это напомнило мне наше знакомство. Оно произошло здесь, и тогда Эрик смотрел на меня так же. Его взгляд. Мне никогда не забыть его взгляда. Словно он пытался заглянуть мне в душу.

А я хотела снова оказаться в его мыслях. Но это было опасно. С тех пор, как мой сон оставил меня, я чувствовала пустоту. За десять лет вошло в привычку видеть каждую ночь одно и то же.

Та ночь (о боже, как неправильно это звучит!) сблизила нас отчасти.

Я по-прежнему боялась Эрика, но к страху примешалось ещё и любопыт-ство.

Хоть Эрик и не делал ничего предрассудительного, я не могла доверять ему полностью. Находится рядом с ним, всё равно, что быть запертой с тигром в одной клетке.

- Никогда не лги мне, Златослава, - Эрик говорил серьёзно. В его словах я почувствовала скрытую угрозу, - у тебя всё равно не получается.

Неужели он может чувствовать ложь? А хотя чему я удивляюсь? Он даже не человек.

- И что же меня выдаёт? - поинтересовалась я, смело смотря ему в глаза.

- Твои глаза, - Эрик подошёл ко мне ещё ближе, - и твоё сердцебиение.

Я снова ощутила тягу к нему. Его голос словно пробрался мне под кожу. Эрик был ядом, смертью...

Надо было что-то делать, пока я не повторила своей ошибки. Нельзя под-даваться эмоциям.

- Мне надо идти, - мой голос звучал неуверенно, - мне определёно надо идти.

Я попыталась обойти Эрика, но он схватил меня за руку.

Моё несчастное тело сотрясла дрожь. Я сама не ожидала от себя такой ре-акции на его прикосновение. Одно незначительное прикосновение.

- Меня знобит, мне надо домой, - сказала я, но Эрик не собирался меня от-пускать.

- Тебя знобит, только когда я к тебе прикасаюсь? - от его взгляда мне за-хотелось стать невидимой.

- Прости, мне надо покормить Фреда (моего оленёнка), - я вырвала руку и со всех ног понеслась в сторону дома.

Я чувствовала себя последней дурой, но я боялась погибнуть, стать жерт-вой потустороннего мира. Это было правдой, но было кое-что ещё. Иной страх.