В поисках красного (СИ), стр. 92

— Твои корокотты облизывали тебя с ног до головы в независимости от того, течка у них или нет. — Щеки Руты вспыхнули багровым румянцем. Имма фыркнула и отвернулась.

— Мама в последнее время сама не своя. — Великая Дочь помедлила и неохотно выдавила. — Ты спрашивала о том, часто ли она упоминает о Младших Владыках? — Имма затаила дыхание. — Лишь изредка и неохотно.

Кронпринцесса не сумела сдержать вздох разочарования. От огорчения она до боли прикусила нижнюю губу.

Рута подняла руку и снова пригладила растрепанные волосы. — Но матушка постоянно о них думает. Когда ей кажется, что ни кто не видит, она косится на пустой яшмовый трон. И глядит на него с горечью и печалью. Гонимые члены Братства, несмотря на их высокомерное отношение к зеленым, всегда находили пристанище и защиту в Доме Милосердия. И все в Торнии знают об этом. Мама спасла корокотт, хотя до сих пор боится их до жути. — Голос рыжеволосой девушки звучал все глуше. — И еще она постоянно посещает Красную Усыпальницу. Точнее только одну гробницу. — Зеленые глаза заблестели соленой влагой. — И я давно уже знаю, чья она.

Глава 43

Высокий купол палатки был окрашен лунным светом, который ниже целиком выпивался ночной мглой. Завыл ветер и боковое полотнище гулко хлопнуло. Эдмунд открыл глаза. Жуткая усталость, подкосившая его перед фирдхерой, бесследно прошла. Он глубоко вздохнул. Пахло дымом и дубленой кожей. Глухое рычание подсказало, что Ярость рядом. Колючий язык облизал его ладонь, больше исцарапав, чем приласкав. — Я в порядке девочка.

— Очнулся, — хриплый женский голос прозвучал неожиданно близко. — Давно пора, а то возись тут с тобой. — Горловой смешок кольнул слух неуместностью. — Хорошо, что твоя зверюга умнее, чем кажется и позволила отнести тебя сюда. И еще ей хватает мозгов не высовываться отсюда. Мои соплеменники не привыкли видеть корокотт так близко и потому нервничают.

Эдмунд повернул голову и увидел фирдхеру, которая сидела на корточках напротив. Небольшая жаровня освещала высокий лоб и распущенные белокурые волосы. Без кольчуги и шлема Леона выглядела скорее домашней матроной, чем грозной воительницей. Однако суровые складки в уголках рта и холодный взгляд темных глаз быстро приводили в чувства.

Эдвин лежал неподвижно, хотя длинная шерсть подстилки щекотала спину. — Без моего приказа она не нападет. Но пусть твои люди постараются унять страх. Ярость чувствует его и для нее он желаннее, чем кусок свежего мяса.

— Тогда пусть сдохнет с голоду, — процедила Леона. — И запомни, дети Анудэ не боятся твоих корокотт. — Карие глаза внимательно изучали лежавшего на медвежьей шкуре юношу. Закутанный в сшитое из кожаных лоскутов покрывало, он напоминал великовозрастного младенца.

— Жарко тут у вас. — Эдмунд привстал и тут же покраснел и опустился обратно. Он лежал абсолютно обнаженный, не считая повязки, что стягивала ему грудь.

— Где моя одежда? — В нем нарастало раздражение. — И почему меня раздели?

— Если ты говоришь про те лохмотья, что были на тебе, то я приказала их выбросить — Леону, кажется, веселило его замешательство. — Их снял сын Гибне, когда осматривал твою рану.

— Спасибо. — Эдмунд нахмурился. — Это ты меня ранила?!

Леона проигнорировала вопрос. — Кроме того, твоя рубаха была в крови, а штаны явно коротки. — Фирдхера, пошарив за спиной, бросила на лежанку сверток с одеждой. — Одень пока мое, по росту, думаю, будет в пору.

— Штаны были не мои, — пробормотал Эдмунд. — Он попытался встать, но увидев, что одеяло предательски сползло вниз, ухватился за него двумя руками. — Отвернись или хотя бы закрой глаза.

— Нет, — нахально ответила фирдхера. — Когда мне еще удастся увидеть голого Владыку в своей палатке. Я об этом буду внукам рассказывать.

Будто чувствуя недовольство своего Повелителя, корокотта встала и, утробно зевнув, заслонила одевающегося юношу. Леона фыркнула и отвернулась.

— Сомневаюсь, что у тебя есть дети. — Эдмунд принялся быстро натягивать на себя штаны. Как назло одна штанина запуталась, и он едва не упал. Чертыхнувшись, юноша потянулся за кожаной безрукавкой, которая лишь немного жала в груди.

— Почему ты считаешь, что у меня нет детей? — Улыбка на лице женщины была пугающе спокойной.

Наконец-то справившись со шнуровкой, Эдвин выпрямился и пожал плечами. — Просто чувствую. В тебе много тоски и мало любви. У матерей всегда по-другому.

— А может, все мои дети умерли в младенчестве? — жесткая ухмылка исказила бледные губы. — И я скорблю по ним.

— Не стоит так шутить. — Взгляд юноши был полон жалости и участия. — Ты еще встретишь свою любовь, и вас будут дети.

Карие глаза пристально смотрели в темно-синие. Леона хрипло задышала. Первой отвела взгляд эрула, а потом недоверчиво буркнула: — Ты точно Матрэл?

Эдвин рассмеялся. — Я ни когда тебе такого и не говорил, хотя Ярость убеждена в обратном. — Услышав свое имя, корокотта носом ткнулась в широкую ладонь и громко заурчала.

— Я разговаривала со здешним командиром. — Густые брови надломились, на мгновение придав сердитому лицу, выражение неуверенности. — Под Южным Оплотом мы потеряли многих людей, но этот капитан Лангёк оказался толковым мужиком. Ему явно не хотелось оставлять тебя у нас. Но, как и я, капитан согласился с выдвинутыми тобой условиями. А еще просил передать, что благодарен за спасение собственной жизни и тех, кто остался под его началом. Отведенную ему передышку он использует для того, чтобы ледышки никогда не захватили Южный Оплот. — Последние слова фирдхера произнесла с кислой усмешкой. Она помолчала и с видимым усилием продолжила: — Он очень хотел увидеть твою персону собственными глазами.

Эдвин встрепетнулся. — И что? Не поверил?

— Если бы. — Леона плюнула в горящие угли, которые пронзительно зашипели. — Как только он увидел тебя, тут же встал на колени и заявил, что ты истинный Младший Владыка. Хотя твой цвет волос…

— А что с ним не так?

Фирдхера удивленно уставилась на юношу. — Все потомки Младшего темноволосы. Ты, полагаю, будешь первым рыжим Матрэлом. А еще у них карие глаза. — Леона скривилась. — Поверь, цвет твоих глаз совсем не такой. Хорошо, что этот сьер Лангёк их не видел, потому как ты был без сознания. Он и без того был в полном недоумении.

— Значит я не Матрэл, — отрезал Эдмунд. — И не чего тут больше гадать.

По худому лицу заходили угловатые желваки, а глаза наполнились угрюмым презрением. — Я не могла в тебе ошибиться. Ты не понимаешь, что мы чувствуем, когда Владыка гнева рядом. — Гримаса ненависти исказила красивое лицо. — Мы, — она вскочила на ноги, — как мотыльки, что летят на пламя твоей ярости. Летим и сгораем. Но ты ублюдок ни когда этого не поймешь. — Фирдхера последние слова выкрикнула прямо в лицо Эдвину. Их лица разделяло не больше локтя. Ее губы дрожали, то ли от гнева, то ли от обиды.

— Ты хочешь меня. — В голубых глазах мелькнул огонек понимания. — Только понять не могу чего в тебе больше, ненависти или обожания.

— Что? — Воительница натужно рассмеялась. Обозленная она отступила на несколько шагов назад. — Ты что такое говоришь сопляк? Кем ты себя возомнил? — Ей не хватало воздуха и слов. — Мерзкий сенах! — Леона выскочила из палатки, подгоняемая визгливым воем корокотты и понимающей улыбкой нахального мальчишки.

— И как прикажешь его от тудова вытащить? — Арибо тихо присвистнул и с недоумением посмотрел на ищейку и друзей. — Если попытаемся эта фирдхера с нас шкуру снимет.