В поисках красного (СИ), стр. 87

— Маршал Дуэн опытный военноначальник.

— Сьер Вилар больше думает о своих исторических изысканиях, — недовольно пробурчал канцлер. — Он все не может дописать хронику, про которую прожужжал всем уши.

— Об этом монументальном труде слышал каждый в Табаре. Мессир Дуэн желает преподнести его в дар императору. — В глазах Гарено прыгали веселые огоньки. — И потому с особой тщательностью оттачивает каждое слово.

— Когда бы он с такой же тщательностью следил за вверенными ему войсками, цены ему не было.

Миго не выдержал и рассмеялся. — Вы не справедливы к человеку, который является Вашим сервитором.

— Маршал старше меня на двадцать лет, его Патроном был мой предшественник, — раздраженно ответил канцлер. — Красный Дар юного Вилара был слишком невелик, чтобы заинтересовать Младшего Владыку и поэтому он достался Стражам. К тому же он бимагик. В итоге мы имеем слишком рассудочного полководца, не любящего риск и предпочитающего больше рассуждать о битвах, нежели участвовать в них. — Торберт вяло усмехнулся. — Нашей армии не хватает Матрэлов. Недостаток осмотрительности они с лихвой компенсировали смелостью и решительностью. К тому же под рукой у них всегда был Великий Командор или кто-то еще из Капитула, способный пораскинуть мозгами и ненавязчиво посоветовать своему Патрону, не лезть в очевидные авантюры.

— Младшие Владыки не раз проигрывали сражения.

— Бывало и такое, — согласился Лип. — Но подобные поражения можно пересчитать по пальцам. Стоило этим гордецам появится на поле битвы в сопровождении своих ужасных чудовищ и половина победы была им уже обеспечена. Кстати наш герой явился к эрулам с корокоттой?!

— Именно так. — Глаза Гарено бесстрастно следили за лицом Его Светлости. — Лангек пишет, что узнал его. Без всякого сомнения, то был деймон Матрэлов.

— Этих зубастых тварей ни с кем не спутаешь. И это еще один камешек в пользу того, что перед нами истинный Младший Владыка. И где теперь прикажешь его искать? — Торберт Лип гневно рыкнул.

Гарено невольно моргнул и отвернулся. В такой момент Патрон напоминал ему раненного льва, точнее корокотту, готовую растерзать любого, кто встанет у него на пути. «Как не старайся, кровь не спрячешь». Мэтр поднял голову и наткнулся на пронзительный взгляд карих глаз. — Мы с тобой что-то упустили. — Канцлер яростно потер широкий лоб. — Что-то очень важное. — Он с размаха пнул ногой длинную деревянную скамью, отчего тяжелые дубовые брусья недовольно загудели. — С чего это я решил, что мать мальчишки мертва?

— Разве может быть по другому?

— Может, — отрезал Торбер Лип. — По крайней мере, — поправился он, — этот вариант мы не рассматривали. Особенно если она ни чего не знает о его рождении.

Худое тело Гарено вытянулось лаской, длинные руки вцепились в отвороты бирюзового котарди. — Это маловероятно, — медленно процедил он. — Если только ее не заставили.

— Не знаю. — Канцлер говорил медленно, роняя каждое слово как тяжелый булыжник. — Но я, даже не задумывался о ее существовании. Как и ты, считал, что ее нет на свете.

— Почему Ваше мнение изменилось?

— Не знаю. Наверное, первые сомнения ко мне пришли, — канцлер задумался, — после разговора с сестрой Вибекой. Эта старая грымза определенно скрывает какую-то тайну. Слишком яростно она защищалась от моих попыток выпотрошить ее. А еще непонятная реакция Матриарха. В отличие от покойной Клименции Джита не будет падать в обморок по любому поводу. Здесь что-то не так.

— Она могла отреагировать так на смерть любимой тетки.

— Я припоминаю эту зловредную жабу, которая была похожа на Клеменцию ровно настолько, настолько на Матриарха похож я. Ее матерью была тетка покойной Клеменции. Со стороны отца, разумеется. Я ее помню. Ни рыба, ни мясо, разве что приличный Дар Средней. Так и померла она старой девой, если бы ее соблазнил какой-то провинциальный хлыщ из фиолетовых. Такое, конечно, встретишь не часто, но этой Хилде Ойкент удалось унаследовать не только материнский Дар, но отцовский. Она выросла на руках у Матриарха, которая относилась к ней как к строптивой дочери. Правда, ее исчезновение лет пятнадцать назад, прошло почти незамеченным. — В глазах канцлера промелькнула усмешка. — Увы. Не та фигура.

— Но Вы на это обратили внимание?

— К сожалению, явно запоздалое. Но то что Хилда Ойкент и Вибека Торон оказались в одной обители с этим мальчишкой наводит на размышление. К тому же сестры проговорились, что Эдмунда принесла в Вилладун именно Хилда. А через пару лет там неожиданно оказывается бывшая любовница императора. Ты не находишь это странным?

— Вы полагаете, они знали друг друга?

— Сомневаюсь. — Какое-то время канцлер размышлял. — Насколько я припоминаю, мэта Ойкент стала появляться при дворе, когда месса Торон уже отправилась в вынужденное изгнание. К тому же толстуха, — канцлер нетерпеливо щелкнул пальцами, — напомни, как ее?

— Сестра Сента.

— Именно так. Так вот я еще раз переговорил с сестрами и эта Сента клятвенно утверждала, что Вибека и Хилда почти не общались, хотя обе чрезмерно заботились об одном и том же воспитаннике. По ее словам, сестра Вибека избегала экономку, хотя всегда отзывалась о ней исключительно доброжелательно. — Торберт Лип привычно разворошил пятерней жесткие волосы. — Не уверен, правильным ли путем ведет меня Дар Старшего, но, думаю, нам непременно следует узнать с кем имели интрижку Первый Рыцарь и Магистр незадолго до своей гибели. Нашему беглецу немногим меньше шестнадцати, значит он был зачат накануне процесса над Братством. Другой возможности у них просто не было.

— Прошло много времени, — осторожно заметил Гарено. — Едва ли нам удастся раскопать то, что старательно скрывали шестнадцать лет назад.

— Я знаю, — отмахнулся Лип. — Но попытаться стоит. Отцом нашего беглеца скорее всего, это был Эверард. Хотя и дорогого дядюшку сбрасывать со счетов не стоит. Вокруг него постоянно крутились женщины.

— Его Смелость всегда был осмотрителен в своих связях.

— Сложно удержаться, когда на тебя бабы слетаются, будто пчелы на мед. — Канцлер поморщился, будто разом съел половину лимона. — И причина не только в том, что он был Владыкой, хотя полагаю, для придворных шлюшек данный факт являлся немаловажным. Нет. Матрэлы всегда приковывали женские взгляды. Это просто часть Дара Младшего. Моя Амала… — Торберт Лип явно был смущен и договаривал скороговоркой. — Как только она меня увидела, то почувствовала…, - канцлер окончательно смешался, что бывало с ним нечасто, и замолчал.

— Как известно, всякая женщина льнет к красному, а любой мужчина к зеленой, — улыбка мэтра была понимающей и сочувственной.

— Вот, вот. Если бы Магистр захотел, то соблазнил бы самого Падшего. — Торберт Лип насмешливо хмыкнул. — Разумеется, лишь в его женской ипостаси.

— А значит, матерью Эдмунда Ойкента может быть любая, — заключил мэтр.

— Верно, но при условии, что она оказалась в постели кого то из Матрэлов шестнадцать лет назад. При этом они покувыркались достаточно долго, что бы она смогла понести. Ты же знаешь, как сложно Владыкам зачать.

— Император не мог об этом знать?

— Возможно, хотя такой вариант и выглядит неправдоподобным. — Торберт Лип задумался. — Но в таком случае он должен был оставить зацепки, передать эти сведения надежным людям. Но кому? — Он сердито топнул ногой. — Его Дар был достаточно велик, чтобы интуитивно понять то, до чего мы пока докопаться не можем.

«Его обидело недоверие императора». Гарено смотрел на широкую спину своего Патрона. Могучие плечи сгорбились и канцлер казался значительно старше своих пятидесяти восьми. «Он устал».

— Это не может быть сестра Вибека? — поинтересовался мэтр. — Тем человеком, которому император…, он не договорил, но многозначительно поднял тонкие брови.

— Маловероятно, — на лице канцлера было написано недовольство, смешанное с недоумением. — Вибека Торон слишком обижена на Его Величие. Рейну нужно было многое предложить, чтобы заслужить ее прощение и еще больше, чтобы она выполнила столь необычную просьбу. Нет, — Торберт Лип покачал головой, — подобное мне кажется немыслимым.