В поисках красного (СИ), стр. 25

Матриарх прикрыла ладонью прыгающие губы. — Прекрати Рейн. Сейчас же прекрати! — Она хлопнула его по спине. — Как тебе это удается? Я шла сюда разорвать тебя на клочки. Ты знаешь, меня сложно рассердить, но тебе и твоим фиолетовым это удалось. И вот я здесь и… смеюсь. Пусть сквозь слезы, но смеюсь.

— В этом мой Дар, Клема. Будь он неладен.

Услышав свое детское прозвище, Матриарх снова расплакалась.

— Это ни чего не меняет. Теперь больше нет ни Норбера, ни Эверарда. Мне рассказали как погиб Владыка. Как ты мог поступить с ним подобным образом?

Рейн IV бросил хмурый взгляд на Клеменцию. — А ты считаешь, что с ним можно было договорится? Вырвавшись из тюрьмы, он убивал бы направо и налево. Тысячи жертв, — император возвысил голос, — тысячи невинных жизней. И когда бы смогли его остановить?

— Но так нельзя, — растерянно произнесла Матриарх. — Он Младший Владыка. Неужели ты так и не смог его простить?

— Как я могу простить заговорщиков покушавшихся на мою жизнь и жизнь моих близких?

— Ты понял, о чем я. Не притворяйся. — Матриарх провела пальцами по безобразному шраму, пересекавшему правую сторону лица. — Всё сводишь старые счеты?!

— Прекрати Клеменция. — Император сердито нахмурился. — Дело не детских ссорах, это все поросло быльем и давно забылось. — Хотя нет, — он провел ладонью по щеке, — я, конечно, всё прекрасно помню. — Недовольство в его голосе нарастало. — Но не в этом дело. Младшие Владыки уже не нужны империи. Время бесстрашных воителей закончилось. — Император подошел к Матриарху совсем близко и положил руки на ее плечи. — Теперь мы с тобой будем строить новую Торнию. И это великое дело продолжат наши потомки. Вместе мы создадим ту империю, о которой когда-то мечтали Старший и Средняя. В ней уже не будет места потомкам Младшим Владыкам. Они умеют лишь разрушать, завоевывать и истреблять все живое вокруг себя. Но нам давно уже не нужны завоевания. Мы живем мирно с соседями.

— Ты только что говорил про элуров, готовых вновь напасть на наши северные границы.

— Уверен, что это временные трудности, в конце концов, мы сможем договориться — Император нетерпеливо махнул рукой и с воодушевлением продолжил: — Мне неприятны все те вещи, что пришлось совершить в последние три месяца. Не скрою, Лип откровенно провоцировал Норбера. Не раз с Его Смелостью говорила и Аделинда. Но в итоге этот гордец окончательно уверовал в собственную непогрешимость и сунул голову в петлю, которую мы с канцлером ему любезно подготовили. — Он широко улыбнулся. — Упрямый, глупый кролик.

— Которого вы выпотрошили и содрали кожу. Мне рассказывали про сьерра Одэ. Он просто сошел с ума и, думаю, не только от боли.

— С ним пришлось повозиться, хотя из Капитула сломался только он. — Император поморщился. — От него остался один обрубок, но он продолжал молчать. И тогда этот Гарено предложи привести на допрос его жену и дочь. Их раздели…

— Не хочу слышать эти мерзости, — Матриарх закрыла уши ладонями и отчаянно замотала головой.

— Ты готова оправдать и простить любого Клеменция, даже закоренелого преступника и бунтовщика — император уже не скрывал досады и раздражения. — Я не сторонник излишней жестокости, но что было делать в этой ситуации мне? Посоветуй! Сделать вид, что ни чего не было. Простить, что бы через год самому кормить вшей в тюремной камере. Молчишь?! Излишне совестливым в политике не место. Поэтому империей правят Голдуены, а не Генгеймы.

— Но зачем эти страшные пытки? Даже закоренелых преступников так не пытали как членов Братства, — в голосе Матриарха слушалось неприкрытое страдание. — Сколько раз я говорила с Липом, просила умерит пыл. Он же его племянник. Но Торберт так похож на тебя. Улыбнется, пообещает, успокоит, а потом мои целители приходят ко мне трясясь от ужаса, и рассказывают страшные вещи.

— А ты что хотела? Палате высоких лордов были нужны доказательства. Признание хотя бы одного члена Капитула стало бы важным свидетельством того, что в заговоре принял участие Младший Владыка. Бенбаль мне тоже нравился, но он заговорщик. — Император гневно сжал кулаки. — Проклятый Триедиными заговорщик!

— Ты ни чем не отличаешься от Норбера. Как и он, ты жесток и бессердечен.

— Моя жестокость служит во славу империи. Безжалостность к врагам Торнии необходима, в противном случае она тут же развалится.

— Поверь, Матрэлы говорят то же самое уже тысячу лет. — Матриарх горько рассмеялась. — Ну, может быть чуть менее убедительно. Но теперь их нет и все, что так или иначе связано с Младшими Владыками исчезнет. Что будет с их вассалами? А отставные рыцари? В провинции масса танов из числа отслуживших Братству свой срок рыцарей и сержантов. Да у нас половина дворян в молодости служила у Смелых в оруженосцах. О чем ты вообще думал?

— Хватит, хватит, — император сердито замахал руками. — Ты полагаешь, что я этого не знаю? Лояльных нам членов Братства, а это, как ты понимаешь, прежде всего, сержанты и оруженосцы рассуем по окраинным командорствам, которые передадим Стражам. Пусть занимаются привычным делам — воюют с аэрсами и эрулами. Провинциальное дворянство прошерстит Лип. Особенно среди отставников. Уверен, что больших проблем там не будет. С нашей знатью затруднений не возникло. Палата и Совет почти единогласно санкционировали процесс против Младших Владык и Братства.

— Разумеется. Ведь несогласные внезапно поумирали или оказались в имперской тюрьме.

Взгляд императора потяжелел: — Не зарывайся Клеменция. Наши хертинги и эрлы — это шакалы, готовые вонзить зубы в ослабевшего льва. Подставлять им собственные бока я не собираюсь.

На губах Матриарха появилась легкая улыбка: — Твои бока не прокусишь, даже если очень захотеть. — Она опустила голову и прошептала. — В конце концов, что делать с корокоттами?

— Ну уж их судьба не должна тебя волновать? Ты же их никогда не любила.

— Не любила, — Матриарх согласно кивнула. — Они так напоминают своих хозяев. Но без связывающей их дикую ярость воли Матрэлов они разорвут все, до чего смогут дотянуться.

Лицо Рейна IV стало холодным. — Их уничтожат прежде чем они нанесут хоть какой-нибудь вред. Я уже распорядился. Эти темные отродья по недоразумению стали священными животными.

— В народе их считают посланниками Младшего. Как и моих единорогов, их запрещено убивать.

— Император деланно рассмеялся. — Не сравнивай своих однорогих коров, с этими чудовищами. Лишь потомкам Младшего нравилось возиться с этими кровожадными монстрами.

Брошенное вскользь оскорбление было намеренным. Матриарх нахмурилась, однако решила не обострять отношения. Тем не менее, совсем смолчать она не могла.

— Молоко этих, как ты говоришь, однорогих коров уже много лет продлевает твою жизнь.

— Извини, — в голосе императора слышалось непритворное раскаяние. — Я знаю это и благодарен тебе, твоим целителям и, — он поднял глаза к потолку и улыбнулся, — замечательным однорогим некоровам, за все, что вы делаете. Но, признай, что корокотты кровожадны и жестоки. Люди их боятся и поклоняются лишь по необходимости. Твоих единорогов любят, буквально молятся на них, несмотря на их пугливость и капризы. Мои грифоны благосклонно относятся ко всем людям и помогут любому, обратившемуся к ним за помощью. Они мудры, это воистину повелители всех животных. — Император воодушевился. Он расхаживал по залу, энергично жестикулировал, говорил горячо и убедительно.

— Осталось только их найти, — Матриарх мягко улыбнулась. — Ваших деймонов не видели уже пару столетии.

— Дела не в этом дорогая. — Казалось, недавние недоразумения и недомолвки между собеседниками благополучно забыты. — Пойми, что отношение народа к Владыкам и их деймонам схожи. Уважение и любовь к нашим милым зверюшкам — это уважение к императорской власти и любовь к твоему Ордену. Корокотты же вызывают только страх и ненависть, то есть те же чувства, что и их Повелители. Они нападают на отдаленные деревни, убивают их жителей и уничтожают скот. Люди шепчутся, что они порождения Четвертого и созданы Темным Орденом для…