На звездных крыльях Времени. Обратный отсчет (СИ), стр. 27

   - Не хватало еще тут сдохнуть в сорок третьем - мелькнула быстротечная мысль.

   И это почему-то не испугало, а разозлило. Евгений стиснув зубы, постарался использовать неровности местности. Линия фронта, приблизилась вдруг неожиданно быстро, пилотам "мессершмиттов" видимо надоела эта игра, да и советский летчик мог ускользнуть - новая, уже прицельная атака, Жека резко бросил самолет в сторону, но его все-таки задело. Жека попытался уйти вообще к земле, на предельно низкую высоту, но ничего не вышло. Рули высоты перестали слушаться, элероны тоже едва повиновались - управление-то тросовое, а местами, на прямых участках вообще проволочное - и пули что-то перебили.

   Если самолет поврежден - прыгай! Но такую инструкцию, Евгений выполнить не мог - высота слишком мала. Нужно попробовать дотянуть до своих, может, удастся как-то сесть, а не врезаться в землю.... Жека сбросил обороты, уменьшая тягу, и принялся тянуть, сколько сможет, хорошо еще самолет подбили, тогда когда он снова летел в сторону фронта. И хоть мотор работал, лететь пришлось как на планере, без управления - туда куда вынесет. И буквально пролетая над вражескими позициями, над головами немецких солдат в траншеях, Евгений попытался посадить самолет на нейтральной полосе....

   Но как тут сядешь, когда рули не работают? Это уже не вынужденная посадка - это падение. Мессеры" и тут не отстали - принялись заходить и атаковать его уже в падении. Нейтральная полоса. Удар о землю. Самолет подскакивает, Жека жмет на тормоза, пытаясь погасить скорость, но местность неровная - не для посадки, и "кукурузник "козлит". Евгений сумел удержаться, чтобы не ударится, и успеть понять - его жизнь на волоске. Немецкие позиции недалеко, "худые" тоже не отвязываются - наверное, хотят поджечь хрупкую машину уже на земле.

   Самолет выравнивается, но двигатель заглох, счет идет на секунды. Выскочить, и бросится к перепаханным снарядами, оборонительным позициям советских батальонов, было первой его мыслью. Но он вез необходимые сведенья и их бросать нельзя - они нужны всем, и в штабе дивизии, и тут. Ведь задача наземных войск - измотать противника, а вовремя полученные разведданные - это уже продуманная оборона...

   Немецкие летчики, после нескольких попыток взорвать его самолет, улетели, но тут же, новая угроза, дала о себе знать. Фашисты из траншей, видимо решив, что бухнувшийся с неба, советский летчик станет легкой добычей, поспешно бросились к нему. Еще бы взять такого "языка", редко кому удавалось. А значит нужно обороняться, защитить самолет, а у него только пистолет, и...

   Жека вдруг обнаружил при себе - "опаску" - опасную бритву, которую видимо в спешке, после бритья сунул в карман. Такие бритвы точились о кожаный ремень, и острота их доводилась до максимума, и в опытных руках это было то, еще оружие. А они с пацанами со двора, в свое время, немало напробывались такими бритвами орудовать. Исполосовали тогда все лопухи да газеты, что смогли найти в округе. Но на людях, никто так и не решился опробовать.

   До предела взвинченный, Евгений вылез на крыло, выхватил свой "ТТ", привел в готовность, достал "опаску" и спрыгнул на землю. Восемь пуль в магазине, одно лезвие - действовать ли быстро и решительно, или хитрить?

   Выбрав первое, Жека постарался применить все, чему обучился. Он выскочил из-за хвоста самолета, прошептал заветное словечко, а затем, не переставая орать слово, переданное ему бабушкой, выстрелил в офицера. И сразу же в фельдфебеля, нацелившего в него автомат. Затем уже действовал как четко отлаженный механизм, выбирая противников как по наитию.

   Стремительный бросок вперед, лезвие бритвы откинуто в другую сторону, и оперто о рукоятку. Отвести ствол автомата, полоснуть бритвой. Еще одного пнуть ударом "маэ-гери" в живот, другого достать локтем, сразу же выстрелить в третьего, и добить согнувшегося немца. Выстрел в голову, еще - пять патронов потрачено, теперь бросится на землю, перекатится, и подхватить автомат.

   Жека не прицельно, больше отпугивая, открыл огонь, при этом укрываясь за убитым немцам. Сзади слышится, громкое, многоголосое, дружное:

   - Ура!!! Ура!!! Ура!!!

   Советские воины поднялись в атаку. Пули засвистели со всех сторон, и пришлось, вжавшись в землю, положив автомат на труп, стрелять не глядя. А атаку было уже не остановить, высунувшиеся было немцы, отхлынули назад, а "ура" грозно разносилось над полем боя, увлекая вперед советских воинов. Их не смогли остановить не пулеметный, ни автоматный огонь.

   Жека перестал стрелять, да и магазин закончился, и он осторожно приподнял голову. В окопах уже шел ближний бой, а кое-где солдаты противоположных сторон схватились врукопашную. Стрельба очередями, одиночные выстрелы, крики, ругань, стоны. Похоже, атака удалась - первый ряд траншей захвачен. Солдаты стараются закрепиться, разворачивают теперь уже трофейные пулеметы, и наспех проверяют - все ли немцы убиты, выискивая среди них своих раненных товарищей. Теперь уже можно было осторожно вставать, осматриваться.

   - Браток ты живой? - Склонился над ним какой-то солдат, уже в годах.

   Евгений не ответил - его трясло, била нервная дрожь, а речь как отняло.

   - Тебя что зацепило?

   - Жека отрицательно покачал головой, и показал рукой на флягу

   Боец усмехнулся, отстегнул флягу, и проговорил:

   - Тебе бы спирта надо. Так поперва бывает. Скоро пройдет. Это ты еще под артобстрелом и бомбежкой не бывал...

   Евгений открутил крышку и жадно припал к горлышку. Тем временем быстро подошли и другие солдаты. Посыпались реплики и вопросы:

   - Ну ты летун даешь - один столько фрицев положил. Как только цел остался?

   - Из-за тебя, едва ли не всей передовой в атаку пошли..

   - Ну ты везунчик парень!

   - У вас все такие, или ты такой один?

   - Мы думали - девку сбили, ну думаем все - пропала, а это ты...

   Жека покрутил головой, а потом неожиданно для себя, спросил:

   - Закурить есть? - Он вообще-то давно бросил, сразу после училища, но сейчас почему-то захотелось, как никогда.

   - Держи - достал сигарету молодой парнишка - трофейные...

   - Да подкури ты ему - не видишь у него руки ходуном...

   Жеке протянули сигарету, он затянулся пару раз, и голова пошла кругом, успел только сказать:

   - Самолет нужно оттащить...

   - Оттащим, не переживай - чай не бомбардировщик..... Ну-ка братцы навались! Раз-два...

   ...Вскоре уже, в блиндаже, Евгения осматривала санитарка, а командиры выучившего его батальона, ждали, когда она закончит. На столах три кружки, и в них явно не чай. Жеку все еще штормило, а зубы клацали, и это он еще не под минометный обстрел попал - поэтому горячительное самое то. На столе помимо всего прочего открытая банка тушенки, и хлеб.

   - Ну что старлей - за содружество родов войск? - Поинтересовался майор, по фамилии Вишняков, крепкий и кряжистый мужчина, лет тридцати пяти.

   - Нет, не так - ответил Жека - сейчас покажу... - Он сжал руку в кулак, провел ей под дном кружки, и сказал: - За подводные - затем провел над самой посудой - наземные - и уже совсем высоко над кружкой - и воздушные войска!

   - О, да ты знаток - прогудел капитан Громыко, и первым выпил содержимое.

   - За Победу!

   За ним, то же самое, проедали и майор с Евгением. В общем, выпили, закусили, и майор проговорил:

   - Немец может и умелее, и оснащен лучше - но мы злее! Тут мы ему хребет сломаем и погоним до Берлина.

   - Знал бы ты - подумал Евгений - какими жертвами...

   Чуть погодя Жеку соединили с полком, он доложил. После спросил - что делать ему? Выслушал ответ, два варианта которого, его никак не обрадовали. И понимая, что подходящий транспорт, искать и ждать придется долго, решил осмотреть самолет сам. Но знаний не хватило, повреждения были множественны и серьезны - не устранить быстро и на аэродроме. Оставалось вытащить пленку, и отдать на проявку в штаб наземной дивизии, или фронта. А для этого нужно выпросить машину, или другой транспорт.