Тревожных симптомов нет (Сборник рассказов и повестей), стр. 33

- Вероятно, переутомился на этой экскурсии, - пробурчал тот, переворачиваясь на другой бок. - Я еще вечером заметил, что он какой-то странный.

- Нужно посмотреть, что там стряслось, - сказала мать, надевая халат.

Мальчик сидел на кровати и горько плакал.

- Что случилось, малыш? - Она села рядом и обняла его за плечи.

- Вот! - Он разжал кулак.

- Что это?

- Фиалка! - У него на ладони лежало несколько смятых лепестков и обмякший стебель. - Это фиалка, мне ее подарил садовник. Она так пахла!

- Ну что ты, глупенький?! - сказала мать. - Нашел о чем плакать. У нас дома такие чудесные розы.

Она встала и принесла из соседней комнаты вазу с цветами.

- Хочешь, я тебе их отрегулирую на самый сильный запах?

- Не хочу! Мне не нравятся эти цветы!

- Но они же гораздо красивее твоей фиалки и пахнут лучше.

- Неправда! - сказал он, ударив кулаком по подушке. - Неправда! Фиалка - это совсем не то, она... она... - И он снова заплакал, потому что так и не нашел нужного слова.

ТРЕВОЖНЫХ СИМПТОМОВ НЕТ 1 - Не нравятся мне его почки, - сказал Крепс. Леруа взглянул на экран.

- Почки как почки. Бывают хуже. Впрочем, кажется, регенерированные. Что с ними делали прошлый раз?

- Сейчас проверю - Крепс набрал шифр на диске автомата.

Леруа откинулся на спинку кресла и что-то пробормотал сквозь зубы.

- Что вы сказали? - переспросил Крепс.

- Шесть часов. Пора снимать наркоз.

- А что будем делать с почками?

- Вы получили информацию?

- Получил. Вот она. Полное восстановление лоханок.

- Дайте сюда.

Крепс знал манеру шефа не торопиться с ответом и терпеливо ждал.

Леруа отложил пленку в сторону и недовольно поморщился:

- Придется регенерировать. Заодно задайте программу на генетическое исправление.

- Вы думаете, что...

- Безусловно. Иначе за пятьдесят лет они не пришли бы в такое состояние.

Крепс сел за перфоратор. Леруа молчал, постукивая карандашом о край стола.

- Температура в ванне повысилась на три десятых градуса, - сказала сестра.

- Дайте глубокое охлаждение до... - Леруа запнулся. - Подождите немного... Ну, что у вас с программой, Крепс?

- Контрольный вариант в машине. Сходимость девяносто три процента.

- Ладно, рискнем. Глубокое охлаждение на двадцать минут. Вы поняли меня?

На двадцать минут глубокое охлаждение. Градиент - полградуса в минуту.

- Поняла, - ответила сестра.

- Не люблю я возиться с наследственностью, - сказал Леруа. - Никогда не знаешь толком, чем все это кончится.

Крепс повернулся к шефу:

- А по-моему, вообще все это мерзко. Особенно инверсия памяти. Вот бы никогда не согласился.

- А вам никто и не предложит.

- Еще бы! Создали касту бессмертных, вот и танцуете перед ними на задних лапках.

Леруа устало закрыл глаза.

- Вы для меня загадка, Крепс. Порою я вас просто боюсь.

- Что же во мне такого страшного?

- Ограниченность.

- Благодарю вас...

- Минус шесть, - сказала сестра.

- Достаточно. Переключайте на регенерацию.

Фиолетовые блики вспыхнули на потолке операционного зала.

- Обратную связь подайте на матрицу контрольного варианта программы.

- Хорошо, - ответил Крепс.

- Наследственное предрасположение, - пробормотал Леруа. - Не люблю я возиться с такими вещами.

- Я тоже, - сказал Крепс. - Вообще все это мне не по нутру. Кому это нужно?

- Скажите, Крепс, вам знаком такой термин, как борьба за существование?

- Знаком. Учил в детстве.

- Это совсем не то, что я имел в виду, - перебил Леруа. - Я говорю о борьбе за существование целого биологического вида, именуемого Хомо Сапиенс.

- И для этого нужно реставрировать монстров столетней давности?

- До чего же вы все-таки тупы, Крепс! Сколько вам лет?

- Тридцать.

- А сколько лет вы работаете физиологом?

- Пять.

- А до этого?

Крепс пожал плечами.

- Вы же знаете не хуже меня.

- Учились?

- Учился.

- Итак, двадцать пять лет - насмарку. Но ведь вам, для того чтобы что-то собой представлять, нужно к тому же стать математиком, кибернетиком, биохимиком, биофизиком, короче говоря, пройти еще четыре университетских курса. Прикиньте-ка, сколько вам тогда будет лет. А сколько времени понадобится на приобретение того, что скромно именуется опытом, а по существу представляет собой проверенную жизнью способность к настоящему научному мышлению?

Лицо Крепса покрылось красными пятнами.

- Так вы считаете...

- Я ничего не считаю. Как помощник вы меня вполне устраиваете, но помощник сам по себе ничего не стоит. В науке нужны руководители, исполнители всегда найдутся. Обстановочка-то усложняется. Чем дальше, тем больше проблем, проблем остреньких, не терпящих отлагательства, проблем, от которых, может быть, зависит само существование рода человеческого. А жизнь не ждет. Она все время подстегивает: работай, работай, с каждым годом работай все больше, все интенсивнее, все продуктивнее, иначе застой, иначе деградация, а деградация - это смерть.

- Боитесь проиграть соревнование? - спросил Крепс.

Насмешливая улыбка чуть тронула тонкие губы Леруа:

- Неужели вы думаете, Крепс, что меня волнует, какая из социальных систем восторжествует в этом мире? Я знаю себе цену. Ее заплатит каждый, у кого я соглашусь работать.

- Ученый-ландскнехт?

- А почему бы и нет? И, как всякий честный наемник, я верен знаменам, под которыми сражаюсь.

- Тогда и говорите о судьбе Дономаги, а не всего человечества. Вы ведь знаете, что за пределами Дономаги ваш метод не находит сторонников. И признайтесь заодно, что...

- Довольно, Крепс! Я не хочу выслушивать заношенные сентенции. Лучше скажите, почему, когда мы восстанавливаем человеку сердечную мышцу, регенерируем печень, омолаживаем организм, все в восторге: это человечно, это гуманно, это величайшая победа разума над силами природы! Но стоит нам забраться чуточку поглубже, как типчики вроде вас поднимают визг: ах!

ученому инверсировали память, ах! кощунственные операции, ах!.. Не забывайте, что наши опыты стоят уйму денег. Мы должны выпускать отсюда по-настоящему работоспособных ученых, а не омоложенных старичков, выживших из ума.

- Ладно, - сказал Крепс, - может быть, вы и правы. Не так страшен черт...