Взлетная полоса, стр. 99

Александр Петрович работал еще и после ужина. И на следующий день, в субботу, как и объявил супруге, с утра уехал в город и вернулся из КБ только под вечер. Аппетитно пообедал, хотя и отказался от своей обычной рюмки коньяку, и, забрав на руки своего любимца -- огромного с янтарными глазами сибирского кота Жюля, которого все домашние называли за его пушистые усы не иначе как "мосье" Жюль, -- отправился бродить по участку. И воздержание от спиртного, и кот на руках, -- а кстати, Александр Петрович неоднократно утверждал, что "мосье" Жюль -- единственное живое существо на свете, которое своим присутствием не мешает ему думать, -- подсказали Маргарите Андреевне, что Александр Петрович хотя и вернулся домой, но мысленно из работы еще не выключился. И потому она его не отвлекала, а только спросила:

-- Когда же приедет Игорь?

-- Жду к обеду, -- лаконично ответил Александр Петрович.

Часов в семь "мосье" Жюль вернулся с прогулки домой. А Александр Петрович еще долго ходил вдоль забора под развесистыми соснами.

В воскресенье, к обеду, на дачу приехал Игорь. Вид у него был усталый и недовольный. "Опять, наверное, что-нибудь с Юлей не поделили", -- сразу решила Маргарита Андреевна. И на сей раз угадала совершенно точно. Едва поздоровавшись с тещей и тестем, Игорь сразу же спросил Александра Петровича:

-- Неужели, кроме Юли, некого было послать мне на смену?

-- А чем она плоха? -- невозмутимо задал вопрос в свою очередь Александр Петрович.

-- Она приехала туда как фурия. С ней абсолютно ни о чем нельзя разговаривать. Через неделю я бы все закончил сам. А теперь:

-- Что теперь? -- пытливо взглянул на зятя Александр Петрович.

-- А теперь я не удивлюсь, если придется все начинать сначала.

-- Не беспокойся. Тебе не придется.

-- Кому же тогда?

-- КБ большое. Но не для того я тебя вызвал сюда, чтобы обсуждать этот вопрос, -- резонно заметил Александр Петрович. -- Есть дело поинтересней.

Большего пока на первых порах Александр Петрович ничего зятю не сказал. И за обедом тоже о делах не говорил ни слова. Но после обеда на стал терять ни минуты. Он увлек его к себе в кабинет и, усадив в кресло напротив себя, подробно и обстоятельно начал рассказывать ему о результатах испытаний "Фотона" и о тех выводах, которые на основании этих результатов сделал.

-- У меня нет сомнений, угол зрения "Фотона" придется увеличивать. И выполним мы это за счет объектива "Совы". По предварительным прикидкам, это обеспечит выигрыш во времени, в стоимости, в надежности. Правда, такая, с позволения сказать, трансплантация потребует целого ряда конструкторских решений. Но в целом она и экономически и технически выгодна. Вот над чем тебе предстоит думать и зачем я тебя вызвал сюда.

-- А что мыслит по этому поводу Кольцов? -- первым делом пожелал узнать Руденко.

-- Не знаю, что он мыслит. Да и мыслит ли вообще, -- сухо ответил Александр Петрович. -- Во всяком случае, никаких предложений от него на этот счет до сих пор не поступило.

-- А Бочкарев?

-- От Бочкарева тоже. К тому же на днях он уйдет из КБ.

-- Уйдет? А Ачкасов? -- совсем растерялся Руденко.

-- Ачкасов не уйдет никуда. Что еще интересует тебя в связи с предстоящей работой? -- иронически прищурил глаза Александр Петрович.

-- Значит, мне надо будет ехать в Есино?

-- Когда-нибудь -- да. Но не завтра и не послезавтра. Пока ты будешь работать в КБ, и, желательно, без лишних разговоров, -- предупредил Александр Петрович. -- И хватит вводных, хватит! Давай- ка займемся непосредственно делом. Я, как видишь, времени даром не терял. У меня есть кой-какие соображения. И тебе надо о них знать.

Глава 15

В начале сентября погода резко изменилась. Маленькая серая тучка, за появлением которой Александр Петрович наблюдал из окна своего служебного кабинета, не обманула его надежд. Она привела с собой целый флот пепельных и свинцовых туч. Они расплылись по небу, закрыли солнце, принесли дожди и туманы. И лето, не думавшее уходить (ни на одном дереве нельзя было найти пожелтевшего листика), вдруг сразу отступило перед ненастной порой.

Ирина стояла возле окна в приемной Кулешова и смотрела на лужи, в которые, не переставая, сыпались и сыпались мелкие капли дождя. Она еще не была в этом году в отпуске, а отпуск тем не менее ей положен, и было бы очень кстати удрать от этого дождя куда-нибудь на юг: можно в Гагру. А еще лучше в Пицунду, где она отдыхала почти каждый год, великолепно устраиваясь дикарем. Если бы она попросилась, Кулешов, наверно, отпустил бы ее, ибо обещал дать отпуск после окончания экзаменов. Но она не спешила с просьбой, желая прежде окончательно уладить свои дела с переходом в отдел информации, а также побывать в Есино. Она не знала, когда это случится. Но почему- то была уверена, что такой случай непременно представится и рано или поздно шеф пошлет ее к Бочкареву с какой-нибудь оказией и она приедет туда и увидит Сергея. Она не знала наверняка, был ли у братьев о ней разговор. Но это и не имело значения. То, что она намеревалась сказать Сергею, она скажет. О Сергее она теперь думала постоянно. И даже очень часто мысленно разговаривал с ним. О переходе на новую работу вспомнила потому, что только лишь по приказанию шефа вызвала к нему кадровика..

Мысли ее прервали. В дверях приемной действительно появился куратор КБ по линии кадров, невысокий, плотный, с залысиной почти до самого затылка, подполковник запаса Боровиков. Они были знакомы много лет. Но, несмотря на это Боровиков, если им приходилось встречаться где-нибудь в коридоре или на лестнице, никогда с ней первым не здоровался. На ее приветствия отвечал сухо, еле заметным поклоном. Но если случай сводил их, как в данный момент, в приемной, Боровиков был необычайно любезен. Он просто преображался, высказывая всем своим видом удовольствие видеть ее. При этом он никогда не упускал случая дать ее какой-нибудь добрый совет или от чего-нибудь предостеречь. Предметом особого внимания Боровикова чаще всего в таких случаях были не в меру, как ему казалось, короткие юбки, которые носила Ирина. В приемной Главного Боровиков тем не менее не засиживался -- боялся опаздывать к начальству. Поговорить с ним удавалось лишь в тех случаях, когда в кабинет к Александру Петровичу кто-нибудь врывался без вызова раньше его. Сегодня Александр Петрович был один. Ирина учла это и решительно встала на пути у Боровикова.