Взлетная полоса, стр. 69

-- Стыдись об этом говорить, Александр Петрович. Ты -- бывший преподаватель, профессор, вырастил столько замечательных специалистов -- и вдруг совсем отмежевался от этого дела. Слушать не хочу. Иссушаешь колодцы, из которых пьешь. Рубишь сук, на котором сидишь!

-- Хорошо. Я подумаю, -- буркнул Кулешов и встал. -- Мне ясно все.

-- Ну и великолепно, -- пожал ему руку Ачкасов.

& Глава 7

В середине июня Кулешов вызвал Сергея в Москву. Зачем, с какой целью -Сергей, естественно, не знал. Но быстро собрался, прихватил на всякий случай некоторые документы, связанные с поправками к проекту, и отбыл из Речинска. Поезд в столицу приходил рано утром, и Сергей с вокзала направился домой. Он не выспался. В вагоне было жарко и душно. У него болела голова. Поэтому дома он первым делом напустил полную ванну воды и лег в нее, наслаждаясь прохладой. Вывел его неожиданно из этого блаженного состояния телефонный звонок. Вытираясь на ходу, Сергей выбежал из ванной и снял трубку. Звонил Владимир.

-- Приехал? -- обрадовался он.

-- Только что. А ты откуда узнал?

-- Ирина просигналила.

-- Понятно. А ты я вижу, тут у меня потрудился! -- похвалил брата Сергей.

-- Это мы с Ириной.

-- Заставил ее работать?

-- Никого не заставлял. Привлек на абсолютно добровольных началах исключительно для оперативности. К тебе же мать в гости собирается. Как только узнала, что у тебя квартира, тут же собралась. Насилу отговорил, чтобы повременила до тебя. А теперь, значит, приготовься.

-- Так они, наверно, с отцом на пару?

-- У бати сейчас подготовка к уборке, ему не до тебя. А мать жди:

-- Все равно, не вовремя сейчас все это. Может, завтра- послезавтра я опять уеду.

-- Без тебя посмотрит, как устроился. Она тебе какие-то полотенца вышила. Говорит, обязательно привезу.

-- Какие еще полотенца?

-- А я почем знаю?

-- Ладно. Разберемся. Сам когда появишься?

-- Позвоню. Сейчас работы много. И вся, как правило, по ночам. А днем ты будешь занят. Созвонимся.

-- Давай:

В трубке запищало. Сергей досуха вытер голову, взял массажную щетку и начал расчесывать волосы. На кухне вскипел чайник, он шумно фыркнул, а потом звонко задребезжала его крышка. Сергей выключил газ и принялся заваривать чай. Голода он не чувствовал, хотелось лишь пить. И еще больше хотелось позвонить Юле. Но она сейчас была где-то в пути на работу, и звонить ей было некуда. Сергей посмотрел на часы и подумал о том, что, в общем-то, ему все время приходится ее ждать. И так началось с того самого дня, когда его бывший командир полка подполковник Фомин объявил ему, что инженер Руденко вновь приезжает в полк, и приказал встретить Юлю на станции. Именно в тот день ощутил Сергей впервые столь для него тогда непривычное, а теперь уже ставшее постоянным чувство ожидания. С той поры он ждал ее все время. Ждал возможности случайно увидеть Юлю, поговорить с ней, остаться с ней наедине, куда-нибудь вместе с ней поехать, пообедать, выпить чашку кофе, в конце концов, покурить: Иногда это ожидание казалось ему пыткой, а сам себе он казался размазней, тряпкой, ничтожеством. Казался -- и тем не менее ждал. Ждал по утрам в раздевалке, чтобы вместе потом подняться по лестнице в комнату, на остановке троллейбуса вечером, когда она приезжала на работу без машины, дабы проводить до дома или хотя бы до ближайшей станции метро. Знала ли она об этом? Знала. И наверно, меньше бы удивилась исчезновению однажды в солнечный день собственной тени, нежели его отсутствия рядом с собой. Спасала его от этого постоянного ожидания только работа. В работу он, как и прежде, уходил с головой, и уж если что-нибудь делал или тем более обдумывал, то забывал не только о Юле, но и о самом себе. Там, в Речинске, таких моментов, когда он подолгу оставался один на один только с ватманом и деталями монтажа, было достаточно много, чтобы отвыкнуть от постоянной мысли о Юле. Но стоило ему лишь вернуться в Москву, как ее высокая, красиво сложенная, спортивная фигура снова встала у него перед глазами, и он снова готов был ждать Юлю сколько угодно и где угодно.

В половину десятого он позвонил в КБ. Трубку взял Заруба. Сергей сразу же узнал его. Но разговаривать не стал. Ему хотелось поздороваться сначала с Юлей. Пришлось через некоторое время перезвонить. Теперь он услыхал ее голос.

-- Здравствуй, Юленька, дорогая, -- сказал Сергей.

-- А!.. -- обрадовалась она. -- Наш ответственный исполнитель! Откуда ты говоришь?

-- На сей раз с Вернадского. Зачем меня вызвали?

-- Понятия не имею. Когда появишься?

-- Конечно сегодня. Надо все это выяснить. И потом, я столько не видел тебя, так соскучился, что теперь больше уже нет сил!

-- Это хорошо! -- сразу решила Юля. -- Но ведь сегодня пятница, стоит ли спешить? Тут ничего не горит.

-- У меня горит.

-- Подожди минуточку, -- сказала она и ответила кому-то другому: -- С Кольцовым: Он уже дома: Приглашай его сам. -- И снова вернулась к прерванному разговору: -- У Остапа сегодня день рождения, всех приглашает после работы в кафе.

-- А он разве здесь?

-- Ради такого события все приехали.

-- Ты пойдешь? -- спросил Сергей и весь слился с телефонной трубкой.

-- Ненадолго можно, -- подумав, согласилась Юля. -- Передаю ему b`c!*c.

-- Здорово! Здорово! Слушай, подгребай к концу дня. Сам понимаешь, Юля же все сказала, -- забасил Заруба.

-- Спасибо, Остап. От души поздравляю, -- поблагодарил Сергей. -Обязательно буду. Приведу себя малость в порядок и скоро приеду.

-- О, это разговор! -- довольно ответил Заруба и повесил трубку.

Сергею даже показалось, что у него перестала болеть голова. В том, что в кафе не будет Игоря, Сергей не сомневался ни на минуту. Руденко никогда не бывал в компаниях с людьми, по положению ниже его. И значит, вечер, или сколько там времени рассчитывала пробыть Юля, они проведут вместе. Теперь ему хотелось только одного -- чтобы этот вечер наступил скорее.

В КБ он приехал перед самым обедом. Новое здание поразило его своей чистотой, продуманностью планировки, обилием всяческих удобств. Друзья встретили его приветливо и даже радостно. Он и сам был доволен встречей с ними. Но, кажется, никого не успел хорошо из них разглядеть, кроме Юли. Он нашел, что выглядела она прекрасно. Ее очень шел загар, хотя при этом немного и огрублял. Но на его фоне еще отчетливее стали видны ее большие малахитовые глаза, и от этого в целом Юля только выигрывала. Она немного похудела, слегка выгорели ее волосы. Но та же была у нее на губах неяркая помада, и тот же нежный и чуть горьковатый запах миндаля с ландышем испускали духи, которыми она душилась.