Взлетная полоса, стр. 47

-- Проще, Владислав Андреевич, не будет, -- подумав, решил Сергей. -Ибо главное во всей этой ситуации не диссертация, а прибор. Он намного важнее. Он войскам нужен, а не моя диссертация. Я, наверное, защищусь. Но при этом еще потеряю время. А познакомить КБ со своей схемой я рассчитываю уже будущей весной. И неважно, как к ней отнесутся. В КБ, я понял, люди тоже разные. И вовсе не все думают так, как Главный. Так что начинать надо с проекта.

-- Вы упрямы, -- не сдержал улыбки Верховский. -- Хорошо, это кстати. Я ведь вас не запугивал. И тем более не пытался отговаривать. Просто мне хотелось знать ваши истинные намерения. А заодно и вашу готовность повоевать за идею. Говорили вы вполне убедительно. Во всяком случае, у меня лично насчет вас никаких сомнений больше нет. И я со своей стороны везде, где это будет можно, тоже окажу вам всяческую поддержку. А теперь вернемся к вашим упражнениям на доске.

Теперь мел в руку взял Верховский.

-- Вы идете в своих доказательствах по правильному пути. Значит, чутье у вас есть. Это говорит о многом. А знаний не хватает. Плохо, не систематически читаете литературу. Не знаете последних изысканий. Это хроническая беда всех практиков. Всех. А жаль:

Он говорил и писал. А Сергей неотрывно следил за движением его руки и в каждом новом, написанном им знаке видел для себя уйму работы. Верховский ничего за него не решал, ничего не давал готово. Он лишь определил, где и что надо обосновать четче, доказать убедительнее. Закончил он консультацию простым вопросом:

-- Все ясно?

-- Все.

-- Тогда идемте ужинать. Вы цветную капусту любите?

Сергей улыбнулся:

-- Редко встречаемся. Влюбиться еще не успел.

-- Понимаю. Ничего. В таком случае для вас найдется что-нибудь более привычное. От куска вырезки, надеюсь, отказываться не станете?

-- Нет.

-- Ну вот и прекрасно.

Они по очереди вымыли руки и прошли в столовую. К удивлению Сергея, и здесь в застекленных шкафах хранились книги. Но здесь было больше собрано произведений художественных.

На стол подавала все та же полная женщина. Она появилась в столовой в накрахмаленном переднике, в белоснежной косынке на голове.

-- Мария, а рыб кормили? -- спросил Верховский.

-- Обязательно, -- расставляя тарелки, спокойно ответила женщина.

-- А почему они от меня глаз не отрывали?

-- Наверное, соскучились. А может, какие влюблены:

-- У вас, Мария, одно на уме, -- вздохнул Верховский.

Женщина добродушно улыбнулась и ушла на кухню.

Верховский приправил капусту острым грибным соусом, попробовал, посетовал:

-- Вот ведь до какой жизни я дожил. Безумно люблю всякую живность. И больше всего, естественно, собак. А держать не могу. Совершенно нет времени, чтобы ими заниматься.

-- Да так ли уж много надо им его уделять?

-- Немного. Так и того нет.

-- А прогуляться утром и вечером вместе с псом вам было бы даже /.+%'-..

-- Прогулка -- это совсем еще не все. Дома он тоже требует внимания: поиграй, приласкай: Одним словом, не получается. Вот и завел рыб. Нашел, так сказать, компромиссное решение.

Они закончили ужин и снова вернулись в кабинет. Верховский опять закурил, а Сергей, вооружившись листом бумаги и ручкой, переписал все поправки, сделанные на его выкладках академиком. А когда и эта работа была закончена, начал прощаться. Верховский проводил его до дверей. И уже в коридоре сказал:

-- Никогда я не пойму ваших генералов. Ведь сейчас же не война. Ну что за необходимость держать в армии человека, которому на роду написано совсем другое?

-- А я думаю, что они свое дело знают, -- улыбнулся Сергей. -- Все будет хорошо. Вот увидите, Владислав Андреевич!

-- Дай бог, -- вздохнул Верховский и пожал Сергею руку. -- Информируйте меня о том, как будут разворачиваться события. И не стесняйтесь, звоните прямо сюда. Тут меня найдете скорее всего.

Глава 23

Помотавшись в пятницу с утра по магазинам, накупив для всех столичных подарков, а для себя в основном книг, Сергей часа в три уже был на вокзале. Там он пообедал и один из первых занял место в вагоне, у окна. Он хорошо видел перрон. И если бы Юля появилась, безусловно, заметил бы ее еще издали. Но время шло. Стрелки больших вокзальных часов неумолимо приближались к восемнадцати. А Юли не было и не было. В конце концов поезд тронулся. Кольцов понял, что ждать больше нечего, и вышел в тамбур покурить. Настроение у него заметно упало, хотя обжаться на Юлю вроде бы было и не за что. И если все же сердился, то, пожалуй, больше всего на себя: нечего было строить иллюзии. Так он думал. И не знал, что ошибется. Когда шел в тамбур, уже ни разу не взглянул в окна вагона. А если бы взглянул, то, наверно, остолбенел бы от радости. Только колеса вагона дробно ударили на первом стыке рельсов, как на перроне появилась Юля. Она спешила. У нее не было припасено для Кольцова каких-то особых слов. Она ничего не собиралась сказать ему важного или значительного. И наверняка обошлась бы самым простым: "Счастливого пути!" Но ей хотелось его увидеть. А совещание, о котором, кстати сказать, она знала еще вчера, как назло, затянулось. И она опоздала. Поезд уже увозил Кольцова.

Глава 24

На станции Кольцова встречал Чекан. Предусмотрительный зампотех прихватил с собой шапку-ушанку и шинель. Увидев Чекана, Кольцов искренне обрадовался ему как близкому человеку. Они обнялись и даже поцеловались, хотя Чекан и успел перед этим как положено поприветствовать командира:

-- Здравия желаю, товарищ капитан!

-- Здравствуй, Алексей! Здравствуй! -- протянул ему руку Кольцов. -Дошла телеграмма?

-- Полчаса назад получил, Только и успел схватить машину да раздеть Аверочкина, -- рассказывал Чекан.

Кольцов разглядел на шинели погоны старшего лейтенант. Ни с чьего другого плеча никакая вещь не была ему впору.

-- Все кстати, -- одобрил Кольцов оперативность зампотеха. Он переоделся. Сели в кузов. Машина поехала в полк. -- Ну что тут у вас, Алексей? -- нетерпеливо спросил Кольцов.

-- В масштабе роты -- ничего. Идем вперед. По пути, как всегда, устраняем недостатки, -- полушутя-полусерьезно ответил Чекан.

-- И много их? -- пытливо взглянул на зампотеха Кольцов.

-- Периодически обнаруживаются.