Взлетная полоса, стр. 106

-- Сто второй, рассчитывайте садиться на первый запасной в *" $` b% "Д". Мы вас принять не сможем.

"Этого мне еще не хватало! Накаркал-таки толстый черт!" -- вспомнил опасения Жердева Владимир.

КП три раза повторил свое распоряжение и каждый раз запрашивал ответ, желая убедиться, что он понял и принял его указание. А он, молча, разглядывал показания топливомера, соображал: в квадрате "Д" -- по прямой почти триста километров -- был гражданский аэродром. И ему доводилось на нем садиться. Бетонка там была неплохая. Но оператор системы посадки, если бы пришлось приземляться при низкой облачности или, еще того хуже, в тумане, ему доверия не внушал. Но главное было даже не в этом. До квадрата "Д" он попросту мог не дотянуть.

-- Я -- Сто второй. Вас понял, -- ответил он наконец. -- А что у вас стряслось?

-- Все неожиданно затянуло туманом. Видимость -- ноль! -- объяснил КП. -- Выходи на связь с квадратом "Д" и проси пеленг.

-- Я могу туда не дотянуть, -- доложил Владимир.

-- По времени горючего должно хватить, -- подсчитал КП.

-- У меня уже пять минут как горит красный свет.

КП на какое-то время замолчал. А потом его словно прорвало:

-- А что же ты молчал? Ты в своем уме?

-- А я почем знал, что вы меня будете куда-то перепихивать! Дайте дополнительное освещение. Попробую сесть дома.

-- Это исключается! Не трать время! Проси пеленг. Они тебя уже ищут.

Владимир стиснул зубы, дабы не сказать лишнего, и принялся настраивать приемник на волну запасного аэродрома. И почти сразу же услыхал позывные. Его действительно уже разыскивали в ночном небе. Ему сообщили новый курс. Он вывел на него машину и, прислушиваясь к далеким незнакомым голосам, посмотрел вниз. Все под ним тонуло во мраке, словно он летел над бездной, или над океаном, или над дремучей тайгой, а не над районом, где поселки следовали один за другим. "Проклятые облака! Нагнало вас тут некстати", -- в сердцах подумал он. И вдруг увидел впереди и справа огни. Немного. Но совершенно четко. Это был какой-то населенный пункт. Владимир обрадовался ему, как старому знакомому ориентиру. Во всяком случае, он принял россыпь огней как хорошее предзнаменование. А оно сейчас тоже было очень ему нужно.

Еще через несколько минут полета огни появились уже с обеих сторон, а голос чужого аэродрома стал чище. Потом внизу из тьмы выплыла дорога. Владимир определил ее по движущимся огням машины. Убедился еще раз и сообщил о своем местоположении на запасной аэродром.

-- Вы ровно на полпути до нас, -- ответили с запасного аэродрома.

-- Как вы меня собираетесь сажать? -- спросил Владимир.

-- С небольшим доворотом. Постараемся вывести на полосу точно.

Просветов внизу становилось все больше. И это успокаивало, ибо, в случае если бы пришлось катапультироваться, он сумел бы направить самолет на пустой, незаселенный участок. Мысль об этом пришла ему сейчас почти подсознательно.

-- Туман у вас есть? -- спросил Владимир.

-- Отдельные полосы. Но мы включим все освещение. Вы сядете! -- заверил его запасной аэродром.

"Я должен сесть! -- машинально про себя подтвердил Владимир. -- Надо просто быть свиньей, чтобы бросить эту умную, послушную машину. Бросить и не попытаться ее спасти! Она ведь вся в моих руках!"

"Сколько же еще осталось до вас?" -- хотел спросить Владимир, но не спросил. В кабине зажегся еще один красный сигнал. Последний предупреждающий. Топлива осталось совсем немного, лишь в расходном бачке. Дотянуть до запасного аэродрома -- уже нечего и думать, и надо было или немедленно садиться, или прыгать. Прыгать очень не хотелось, но и садиться было некуда: И вдруг Владимира осенило: а шоссе?

Он только что пролетел над ним. Отдельные участки его было .a"%i%-k, и он неплохо разглядел их. Машин на них было немного: Владимир молниеносно вспомнил все это, а руки его уже делали свое дело. Машина с разворотом пошла на снижение. В наушниках снова раздался голос с запасного аэродрома. Но Владимир уже ничего не слышал. Он весь превратился сейчас в зрение. Где была она, эта узенькая лента асфальта, которая могла спасти машину! Проглядеть, проскочить ей он не имел права. И он ее нашел. И сразу же включил фару в посадочное положение. Луч, как ракета, рванулся вперед и заскользил по белым пятнам тумана, по черным клочкам земли. А вот и асфальт. Участок, на его счастье, оказался ровным, словно специально выпрямленным для этого случая. Но впереди, навстречу ему, двигалось несколько машин. "Ничего. Перетяну" -подумал Владимир. И в тот же момент заглох двигатель. И если бы теперь он даже и захотел, катапультироваться было уже поздно.

Глава 18

Около часу ночи с аэродрома в квадрате "Д" сообщили на КП в Есино, что Сто второй на посадку не вышел и связь с ним неожиданно оборвалась.

На КП поняли: не дотянул.

-- Какая у него была высота, когда он говорил с вами последний раз? -спросил руководитель полетов.

-- Примерно двести пятьдесят, -- ответили с запасного аэродрома.

-- Вполне можно было катапультироваться, -- больше себе, чем уже кому-либо другому, сказал руководитель полетов.

-- Так, может, он и катапультировался? -- спросил Бочкарев.

-- Будем надеяться, что так оно и есть, -- ответил руководитель полетов и снова запросил аэродром в квадрате "Д": -- Где он был в тот момент?

Ему сообщили координаты района. Руководитель полетов передал их штурману наведения. Тот сейчас же обвел на карте небольшой район.

-- Населенных пунктов много? -- спросил руководитель полетов.

-- Слава богу, нет, -- ответил штурман.

-- А если? -- пожелал уточнить руководитель.

-- Два каких-то заводишка, естественно, с поселками. И совхоз с тремя усадьбами.

Руководитель полетов сообщил о случившемся в Москву.

Все, кто был в это время на КП, с нетерпением ждали окончания его переговоров, будто Москва могла сообщить нечто утешительное. Но руководитель полетов, положив трубку, сказал коротко:

-- Приказано немедленно начать поиски.

-- Да, но ведь, возможно, все обошлось благополучно, -- не желая верить в трагический исход, возразил Окунев.

-- Разве только для него, -- мрачно заметил Жердев. -- Он-то, может, и выбирается сейчас откуда-нибудь из лесу. А от машины, точно, и заклепок не соберешь. У меня сердце чувствовало: