Взлетная полоса, стр. 102

-- Ты хочешь, чтобы я сбавил скорость? -- спросил Владимир.

-- Не знаю, -- признался Сергей.

-- Ну так я тебе скажу: никто ее сбавлять не станет. Боком такая затея в два счета выйдет, если, конечно, летать придется не над испытательным полигоном.

-- Да дело даже не во времени, -- уточнил свою мысль Сергей. -- Хорошо бы, одним словом, захватывать цель в объектив еще на подлете.

-- Видеть вперед?

-- И назад:

-- Ну, милый, для этого надо было стрекозой родиться, -- усмехнулся Владимир.

-- Почему стрекозой? -- не понял Сергей.

-- Только она на все триста шестьдесят видит. Ты вспомни, какие у нее фары:

-- При чем тут фары? Я тебе о деле говорю, -- буркнул тогда, вроде бы даже обидевшись, Сергей и сразу забыл об их разговоре. Но уже под утро он вдруг увидел эти глаза во сне, сначала неясно, сквозь дымку каких-то других ночных видений, потом совершенно отчетливо: огромные, желтоватые, с зеленым отливом, полусферы, утыканные сотнями бусинок-фасеток. Сон оборвало, словно кто-то сдернул с Сергея одеяло и окатил холодной водой. Он вскочил и сел на постели. Мысль работала необычайно четко: "Не один объектив, а много маленьких, как фасетки, сделать, как у стрекозы, скопировать природу... Спасибо Володьке, натолкнул на мысль..."

С тех пор Сергей был занят только этой идеей. По достоинству ее оценила и вся группа. Конструкторы с увлечением взялись за дело. И как-то сам собой интерес к проводившимся испытаниям ослаб. Александр Петрович высказал группе по сему поводу замечание. Владимир сделал -."cn серию снимков. Но когда в испытаниях наступила очередная пауза, шеф разразился уже уже негодованием. На сей раз он приказал Ирине передать непосредственно Бочкареву или, в конце концов, Кольцову, что считает такое их отношение к делу возмутительным. Ирина немедленно села за телефон. Ибо помимо этого у нее было и еще кое-что, о чем следовало рассказать Сергею. С Бочкаревым она, естественно, связываться не стала, а соединившись с Есино раз- другой, все же напала на Сергея. Она справедливо решила, что больше всего шансов отыскать его в инженерном доме. И именно рабочие кабинеты конструкторов взяла под телефонный обстрел.

Сергей обрадовался ее звонку, ибо давно уже с ней не разговаривал. А главное -- получил возможность узнать, что с Юлей, почему она совсем перестала звонить. И говорил с ней, как всегда, в шутливом, ласковом тоне, каким обычно взрослые разговаривают с детьми. Однако Ирина сразу же почувствовала в его голосе большую усталость. Работа, очевидно, давалась нелегко. Она сказала ему об этом.

-- Мы тут, Ирочка, все как лунатики: ночью бродим по кабинетам, а днем спим.

-- Значит, я вас разбудила? -- приняла его тон Ирина.

-- К сожалению, нет. Спим мы только теоретически. И глаза у нас красные, как у белых кроликов.

-- По той же, очевидно, причине вы опять перестали посылать нам пленки? -- снова спросила она.

-- Нет. По другой.

-- По какой же?

-- А зачем повторяться? Зачем без нужды небо коптить, жечь напрасно горючку и транжирить моторесурсы? Все и так понятно.

-- Кому?

-- Нам.

-- А нам нет. И потом, такое объяснение я шефу уже передавала. Оно его не устроило.

-- Да? -- задумался Сергей. -- Ему там, конечно, видней, чем нам здесь заниматься, а чем -- нет.

-- Так что ему передать?

-- Завтра получит все необходимое, -- пообещал Сергей. -- Скажите: не летали -- ждали непогоды. Было ясно и неинтересно. А сегодня накрапывает. И мы это не упустим.

-- Хорошо, Сережа, -- похвалила его Ирина.

-- А как ваша подруга, Ирочка? Здорова? Что-то ее совсем не слышно, -как бы между делом заметил Сергей.

Ирина ждала этого вопроса. Заранее решила, что ответит на него, не выказывая никаких эмоций, как и обычно отвечала на подобные вопросы раньше:

-- Она в Речинске.

-- Когда же она туда уехала? -- явно удивился Сергей.

-- Почти две недели, как там.

-- И долго еще пробудет?

-- Дня через два вернется.

-- Понятно, Ирочка. Будет звонить -- передайте привет, -- попросил Сергей и уже хотел было попрощаться, как Ирина неожиданно объявила:

-- А у меня для вас новость.

-- Какая же?

-- А разве Юрий Михайлович вам ничего не говорил?

-- Нет:

-- Так вот, он уходит от вас. И вообще от нас.

-- Кто сказал? -- не поверил Сергей.

-- Известно кто. Наш кадр. Он теперь со мной очень дружит.

-- Он что, совсем ополоумел? -- оторопел Сергей.

-- Не думаю. Я видела подписанный приказ.

-- Вы меня убили, Ирочка, -- признался Сергей. -- А кого же к нам?

-- Этого я не знаю, -- призналась Ирина.

-- А Бочкарев об этом знает?

-- Вряд ли шеф успел ему сказать:

Новость ошеломила Сергея и обидела, хотя она и не явилась для него полной неожиданностью. Бочкарев еще весной говорил ему о своем намерении уйти на учебную работу. Но дальше разговора тогда дело не пошло. А вскоре о том разговоре и вовсе забыли. А если иногда Сергей и вспоминал, то уже никак не думал, что Бочкарев исполнит свое намерение, не закончив работу над "Фотоном", оставив группу на полпути, в самый ответственный период испытаний. Но коли верить Ирине, а не верить он не мог, именно так все и случилось. Для Сергея это было не просто неприятность. Это был удар. После Юли Бочкарев был для него самым близким в КБ человеком. С ним Сергей охотно делился всеми своими планами. С ним быстрее, чем с кем-либо другим, находил общий язык и взаимопонимание при решении самых сложных вопросов. К его советам и замечаниям всегда прислушивался с охотой и готовностью.

-- Так когда же вы будете отдыхать? -- услышал Сергей сразу вдруг ставший глухим голос Ирины.

-- Не знаю, Ирочка. Теперь я ничего не знаю. Я вам позвоню, -- ответил он и положил трубку.

Первым его намерением после этого сообщения было немедленно отыскать Бочкарева и все выяснить у него. Сергей даже выбежал из комнаты, спустился по лестнице. Но на крыльце остановился, решив: "Что толку от всех разговоров, если приказ уже подписан?" Он вернулся в свою комнату, сел за стол и закурил. "Значит, будем заканчивать работу втроем, -- подумал он. -Ну что ж, Остап и Олег -- ребята толковые. Правда, оба ершистые и не всегда и не обо всем с ними можно договориться. Но это уже детали. А главное -надеяться теперь следует только на себя. И надо спешить, спешить и скорее оформить предложение. Еще две-три серии снимков -- и Кулешов вызовет с отчетом. И ехать тогда, очевидно, уже придется мне. И очень может тогда случиться скверно, если что-нибудь не будет готово". И опять он подумал, что за широкой спиной умного, доброго Бочкарева, который, несмотря на свою принципиальность, отлично умел ладить со всеми, работать и ему и всей группе было куда как спокойно. Но дело было даже не только в этом. Теперь, впервые за все время его работы в КБ, ему предстояло решать все вопросы непосредственно с Кулешовым: ему докладывать, перед ним отчитываться, от него получать задания, выслушивать замечания, с ним советоваться. Но вот именно этого-то, последнего, без чего совершенно немыслима какая бы то ни была творческая работа, Сергей абсолютно себе не представлял. И в первую очередь потому, что еще никогда, ни разу их точки зрения не совпадали. И наоборот, все, что представлялось значительным и интересным одному, как правило, решительно отвергалось другим.