Дикое племя, стр. 17

Она подтянулась на поручнях.

– Энинву!

Больше она не колебалась. Этот голос был похож на москита, промчавшегося возле уха. Едва заметная помеха.

– Энинву!

Она должна прыгнуть в море. Волны либо отнесут ее домой, либо поглотят ее. В любом случае она найдет умиротворение. Одиночество разъедало ее, как болезнь, как боль, которую, несмотря на все свои способности, она не могла отыскать и вылечить. Море…

Чьи-то руки схватили ее, оттащили назад и вниз, на палубу. Руки удержали ее от свидания с морем.

– Энинву!

Рыжие волосы смутно замаячили перед ней, рыжие волосы, белая кожа. Какое право он имел к ней прикасаться?

– Остановись, Энинву! – закричал он.

Она поняла английское слово «остановись», но никак на него не прореагировала. Отшвырнув человека в сторону, она вновь устремилась к поручням.

– Энинву!

Еще один голос, и еще одни руки.

– Энинву, ты вовсе не одинока здесь.

Возможно, никакие иные слова не могли бы ее остановить. Возможно, никакой другой голос не мог бы заставить ее отказаться от решения в один момент покончить с одиночеством. Возможно, что только ее родной язык мог пересилить в ней тягу к далекому берегу.

– Доро?

Она опомнилась уже у него в руках, крепко сжатая в объятиях. Ей казалось, что она уже на той грани отчаяния, когда можно при необходимости отбросить эти руки, чтобы освободиться, но она испугалась.

– Доро, что-то случилось со мной.

– Я знаю.

Ее неистовая ярость тут же утихла. Она в замешательстве оглянулась вокруг себя. А тот, рыжеволосый, что случилось с ним?

– Исаак? – испуганно спросила она. Неужели она сбросила молодого человека в море?

Позади нее раздался настоящий взрыв многоголосой чужеземной речи, которая была и пугающей, и в то же время обнадеживающей по тону. Исаак. Она обернулась и увидела его, живого и сухого, и была слишком обрадована, чтобы обращать внимание на его тон. Он и Доро обменялись несколькими фразами на своем английском, а затем Доро заговорил с ней.

– Он не причинил тебе вреда, Энинву?

– Нет. – Она взглянула на молодого человека, который потирал красное пятно на своей руке. – Мне кажется, что это я могла ударить его. – Почувствовав неловкость, она вновь повернулась к Доро. – Он помог мне. Я не стала бы причинять ему боль, но… какой-то дух словно овладел мною.

– Хочешь, я извинюсь за тебя? – Казалось, что Доро был чем-то изумлен.

– Да. – Она подошла к Исааку, очень тихо произнесла его имя, и притронулась к его ушибленной руке. Уже не в первый раз она пожалела, что не может уменьшить чужую боль так же легко, как свою собственную. Она слышала, что Доро что-то говорил вместо нее, видела, как раздражение и гнев исчезали с лица молодого человека. Он улыбнулся ей, демонстрируя плохие зубы. По-видимому, он простил ее.

– Он говорит, что ты сильна, как мужчина, – пояснил ей Доро.

Она улыбнулась.

– Я могу быть сильнее многих, но ему необязательно знать об этом.

– Он может это знать, – сказал Доро. – Он сам очень сильный человек. К тому же он мой сын.

– Твой…

– Сын от моего американского тела. – Доро улыбнулся, как будто сделал какой-то фокус. – Это тело было смесью белого, черного и индейского. Индейцы чаще всего имеют коричневый оттенок.

– Но ведь он белый.

– Белой была его мать. Это была рыжеволосая немка. Он скорее ее сын, чем мой, по крайней мере на первый взгляд.

Энинву качала головой и с тоской смотрела на отдаленный берег.

– Тебе нечего бояться, – как можно мягче сказал Доро. – Ты не одинока. Дети твоих детей находятся здесь, рядом с тобой. И кроме того, здесь я.

– Как ты можешь понять мои чувства?

– Я должен быть слепым, чтобы не знать и не видеть этого.

– Но…

– Неужели ты думаешь, что ты первая женщина, которую я увожу от ее людей? Я наблюдал за тобой все время, с тех пор как ты покинула свою деревню, зная наперед, что этот момент наступит рано или поздно. Таким людям, как мы, всегда требуется быть рядом либо с родственниками, либо с теми, кто на нас похож.

– Но ты не похож на меня!

Доро промолчал. Он уже однажды ответил на этот вопрос, она это запомнила. По-видимому, он был не намерен отвечать на него в очередной раз.

Она взглянула на него, на его длинное молодое тело, хорошо сложенное и красивое.

– Смогу ли я увидеть когда-нибудь, каков ты есть, когда не прячешься за очередную человеческую оболочку?

На какой-то миг ей показалось, будто из его глаз на нее взглянул леопард. Нечто смотрело на нее – и этим нечто, диким и леденящим душу, был дух, который заговорил очень спокойно и мягко.

– Обратись к своим богам, Энинву, с тем, чего ты никогда не делала. И позволь мне оставаться мужчиной. Будь довольна мною таким, каков я есть. – Он протянул руку, чтобы дотронуться до нее, и она изумилась тому, что не отпрянула назад, а лишь задрожала, не двинувшись с места.

Он привлек ее к себе, и она, к своему удивлению, ощутила покой в его руках. Тоска по дому, по людям, которая вот-вот была готова к ней подступиться, исчезла. Как будто ей было достаточно одного Доро, кем бы он ни был на самом деле.

Доро послал Энинву проведать ее внука и повернулся, чтобы отыскать своего сына. Тот в этот момент смотрел вслед Энинву, не отрывая взгляда от ее раскачивающихся бедер.

– Я только что сказал ей, как легко она может научиться читать, – заметил Доро.

Теперь молодой человек смотрел вниз, хорошо осознавая, что кроется за этими словами.

– Тебе самому очень легко дается чтение, – продолжал тем временем Доро.

– Я не могу ничем помочь, – пробормотал Исаак. – Ты должен надеть на нее как можно больше одежды.

– Я сделаю это, так или иначе. А сейчас постарайся сдерживать себя. Она – единственная на корабле, кто действительно может убить тебя. Точно так же и ты – один из немногих, кто может убить ее. А мне не хочется терять ни одного из вас.

– Я не причиню ей вреда. Она мне нравится.

– Разумеется.

– Я имею в виду…

– Я знаю, знаю. Кажется, ты тоже нравишься ей.

Молодой человек заколебался, и некоторое время смотрел в сторону, на голубую гладь воды. Затем почти вызывающе взглянул на Доро и спросил:

– Ты хочешь оставить ее для себя?

Доро мысленно рассмеялся.

– На некоторое время, – ответил он. Это был его любимый сын, очень редких качеств молодой человек, чей талант и характер формировались именно в том направлении, как и намечал Доро. Наследственностью предков Исаака Доро управлял на протяжении тысячелетия, развивая одни качества, которые считал полезными, и отбрасывая другие, разрушительные и опасные. И вот, наконец, несомненный успех. Исаак. Здоровый и здравомыслящий сын, в котором благоразумие берет верх над непослушанием. Таким и должен быть сын Доро. Он достаточно силен, чтобы успешно провести корабль сквозь ураган.

Исаак продолжал смотреть в ту сторону, где скрылась Энинву. Затем медленно покачал головой.

– Я не могу представить себе, как могут сочетаться твои и ее способности, – сказал Доро, продолжая наблюдать за ним.

Исаак быстро повернулся, окрыленный неожиданной надеждой.

– Мне кажется, что те небольшие, но сложные вещи, которые она производит внутри собственного тела, должны требовать не меньших способностей, чем те, которыми пользуешься ты, перемещая огромные предметы в окружающем тебя мире.

Исаак нахмурился.

– Как может она знать о том, что происходит внутри нее?

– Очевидно, она немного похожа на одну мою семью из Вирджинии. Те способны чувствовать, что происходит в закрытых местах, или в местах, удаленных от них на многие мили. Я планировал объединить тебя с кем-нибудь из этой пары.

– И я могу понять, почему. Я был бы гораздо лучше, сам по себе, если бы мог видеть подобным образом. И в прошлом году не загнал бы на скалы «Марию Магдалину».

– Ты все сделал правильно. Ты удерживал нас на плаву, пока мы не нашли порт.