Фронт без тыла (Записки партизанского командира), стр. 31

Комиссар бригады Сергей Алексеевич Орлов был до войны секретарем Порховского райкома партии, членом Ленинградского обкома ВКП(6). На фотографиях он выглядит вполне военным человеком, но я прекрасно помню, что, как он ни старался, ничего похожего на самом деле у него не получалось. Впрочем, это было совсем неплохо - больше того, именно это, возможно, помогало в его работе, за образцовое выполнение которой он, как и Васильев, был удостоен награды высшим орденом Родины - орденом Ленина.

Васильев и Орлов во многом дополняли один другого, и их совместная деятельность заслуживала и заслуживает высочайшей оценки. В то время, которое я сейчас описываю, их дела были известны не только в Партизанском крае, но и во всей стране. Знали о них и в ставке Гитлера. А в сводках Совинформбюро довольно часто можно было встретить сообщения об успешных действиях партизан "под командованием тов. В. и О.". В те дни наши фамилии никогда не упоминались открыто. Газеты тогда писали так: "...командир взвода тов. X. метким огнем истребил 5 гитлеровских грабителей..." или "партизаны под командованием тов. В. и О. атаковали ночью фашистский гарнизон в одном населенном пункте...". Сегодня можно не конспирироваться: тов. X.- это Герой Советского Союза Михаил Харченко, "гарнизон в одном населенном пункте" - это 20-й батальон СС, разгромленный в деревне Ясски Дедовичского района, а "тов. В. и О." - комбриг Васильев и комиссар Орлов.

* * *

Совещание шло к концу. Уже закончил установку на проведение налета Васильев. Определены вопросы взаимодействия полков, определено, где, как, какими силами будут они действовать. Оставались мелкие детали, к уточнению которых я собирались перейти. И вдруг Васильев сказал;

- Товарищ, Афанасьев, на основания всего слышанного подготовьте приказ по бригаде.

В первое мгновенье я растерялся. "Почему я? - промелькнуло в голове. Ведь здесь же Головай!.." У других это тоже вызвало недоумение: Подготовка проекта приказа по бригаде - прямая обязанность начальника ее штаба, и не может быть, чтобы Головай не смог этого сделать. Больше того, приказ уже наверняка давно готов и подписан. Непонятно. Но не станешь же обо всем этом спрашивать - комбриг приказал, и я должен выполнять.

- Есть подготовить приказ! - ответил я, встав и встретившись мельком с явно ободряющим взглядом Головая. - Разрешите выполнять?

- Да. Садитесь вот сюда и пишите,- сказал Васильев, указывая на стол у окна.

Я оказался за столом, лицом к окну и спиной к собравшимся. О"и продолжали разговор, кто-то задавал вопроси, кто-то отвечая, но я ничего уже не слышал, погруженный в свои совершенно естественные "почему", а еще больше - в составление текста.

Наконец проект готов. Я отложил карандаш и бумагу, прислушиваясь к тому, что происходило за моей спиной. Еще раз пробежал текст глазами - все в порядке. В это время Васильев спросил:

- Николай Иванович, вы готовы?

- Готов, товарищ комбриг!

Васильев внимательно прочел подготовленный много документ, передал его Орлову, тот, прочитав,- Головаю. Замечаний нет. Приказ подписан и зачитан присутствующим. И больше ни слова - как будто так всегда и было, ничего особенного.

Так тогда я и не понял, зачем устроил мне Васильев этот экзамен. Не понимали и Скородумов с Назаровым. Правда, по пути в полк Скородумов сказал:

- Ну, Коля, далеко пойдешь! Чувствую - заберут тебя от нас...

Но это была скорее шутка, чем утверждение осведомленного в чем-то человека. А потом размышлять обо всем этом не было времени: мы готовились к налету, потом вели ночной бой в Ленно и Ручьях и в этой схватке почти полностью уничтожили оба гитлеровских гарнизона. Снова испытали мы радость победы и горечь утраты боевых товарищей - много, как много не вернулось опять, из боя! Но это была война, это была наша работа. А потом меня вызвали в штаб бригады.

Выехали вдвоем с моим адъютантом Васей Цветковым. В прошлом техник по авиационному вооружению, он был одним, из слушателей партизанских курсов в Валдае. Когда я получил назначение в полк Скородумова, комиссар школы Александр Петрович Чайка сказал, что адъютанта подберет мне сам. Подобрал и сказал, что лучшего не найдешь. И был абсолютно прав. До сих пор некоторые неосведомленные люди считают, что адъютант - это такой пригревшийся при штабе и не нюхавший пороха человек, вся воинская доблесть которого - подавать командиру котелок щей или греть воду для бритья. Но адъютант - не денщик. Он самый первый помощник командира, его опора и в бою, и в походе. Впрочем, стоит ли долго объяснять - надо просто заглянуть в словарь и прочесть: "...лицо офицерского состава, состоящее при командире для выполнения служебных поручений или несущее штабные обязанности". Цветков был мне отличным боевым товарищем. Мы прошли с ним рядом весь отпущенный нам военный путь и ранены были в одном бою, одной миной" и в тыл нас отправили одним самолетом... Но до этого было еще далеко, а пока мы катили в розвальнях к штабу бригады, в небе не было ни облачка, солнце светило и настроение у нас обоих было прекрасное.

Погоняя лошадь, Цветков, как обычно, то затягивал песню, то обрывал ее и начинал очередной рассказ о незадачливости кого-то из партизан. Такой "программой он всегда во время ваших с ним поездок развлекал и меня, и себя причем себя, мне кажется, даже больше, поскольку радовался каждой удачно получившейся у него истории так, будто не сам ее рассказывал, а только что услышал впервые. Словом, дорожная скука нам не грозила.

Вася как раз начал очередную байку - и тут из-за леса вынырнул прямо на нас "мессершмитт", летевший на высоте 30-40 метров. Не сговариваясь, мы схватились за автоматы и открыли по нему огонь. Безрезультатно. А истребитель между тем... не обратил на нас ровным счетом никакого внимания. Видимо, пилоту было не до нас - куда-то он очень спешил.

Досадуя на промах, мы ехали дальше. Я уже говорил о том, что в эти дни многие в крае были охвачены азартом охоты на немецкие самолеты: очень уж стали они нам досаждать. Не избежал этого и я. Помню, появилась у меня тогда такая идея: поскольку летали гитлеровские машины над нами очень низко, в считанных десятках метров от земли, и всегда примерно одним маршрутом, можно попытаться сбивать их наземным взрывом. Я хотел установить несколько фугасов на земле или расположить их на макушках деревьев и взрывать заряды, когда самолет проходит над ними. Взрывной волной машину могло тряхнуть так сильно, что, потеряв на миг управление, она врезалась бы в землю. К сожалению, осуществить эту идею мне так и не удалось: в полку совершенно не было тогда взрывчатки, а когда она появилась, гитлеровские летчики прекратили уже летать над краем так нахально, как раньше.