Гражданин преисподней, стр. 86

Ответ перед Кузьмой держал сам Герасим Иванович Змей как лицо наиболее авторитетное.

— До той лестницы, про которую вы говорили, мы добрались меньше чем за полчаса, — начал он как ни в чем не бывало. — Действительно, сделано все на совесть. Жаль, что такое добро без пользы пропадает. Умели люди строить…

— Короче! — прошипел Юрок. — Ты дурочку не валяй, а по делу говори.

— Попрошу меня не перебивать! — Змей выпучил глаза. — Я туда ходил на таких же правах, как и все остальные! Могу и вообще промолчать.

— Нет-нет, говорите. — Кузьма плечом оттер Юрка в сторону.

— Вот… — Змей перевел дух. — Какое-то время мы внизу стояли. Наверх взойти не решались. Потом двое все же пошли. Темнушник ваш и вот тот катакомбник, — кивнул Змей на светляка-целебника. — Примерно до двадцатой ступени все вроде бы нормально было. Где-то в районе тридцатой их как бы корежить стало. А уж с сороковой они кубарем скатились. Правда, без всякого ущерба для себя. А уж после этого и мы все туда дружно поднялись.

— Ну и как впечатленьице? — поинтересовался Кузьма.

— Ничего особенного. Хотя ощущения действительно не совсем обычные. Так иногда во сне бывает… Тело словно бы чужое. В глазах двоится. Но, как ни странно, какая-то легкость тобой овладевает. Кажется, еще шаг — и взлетишь. Но потом, конечно, затошнило. Тем более что я переел немного… Хотя, если постоять спокойно, тошнота проходит. Таким манером я аж до сороковой ступеньки добрался. Хотел и дальше подниматься, да голова сильно закружилась. Решил зря не рисковать.

— А Колян где был? — мрачно поинтересовался Юрок, которого Кузьма продолжал удерживать за плечи.

— Со всеми вместе был. Даже шуточки разные отпускал. «Чего, — говорит, — хвост поджали? Наслушались всяких страшилок про Грань? Да вот она — рядом! Пошли! Все умные люди давно уже туда смотались, а нас, дурачков, здесь держат».

— У вас самих сходные мысли не возникали? — спросил Кузьма.

— Если честно, то возникали, — после секундной заминки признался Змей. — Понимаете, сверху свежестью тянет… Запахи какие-то необыкновенные. Да еще и свет во мраке брезжит. Смутный такой. Словно бы свеча горит за водяной завесой. Против такого соблазна устоять трудно.

— Но устояли. — Кузьма понимающе покивал головой.

— И сам устоял, и других удержал, — с гордостью заявил метростроевец.

Прошло не так уж много времени с тех пор, как Змей допрашивал Кузьму, и вот сейчас они поменялись ролями — коварные вопросы задавал недавний пленник, а его тюремщик вынужден был защищаться.

— Потом что было? — строго спросил Кузьма (если честно; то всяческие разбирательства он терпеть не мог и с удовольствием препоручил бы это дело Юрку, но ведь тот сначала языки у подозреваемых вырвет, а уж потом станет вопросы задавать).

— Потом мы вниз спустились. Хотели сразу назад возвращаться, да любопытство, сами понимаете, одолело. Там слева и справа много разных залов. Кое-где даже мебель сохранилась. Вот это я себе на память взял. — Змей продемонстрировал алый вымпел с золотистой надписью «Передовику производства» и соответствующей символикой.

— Вы в эти залы все вместе заходили?

— Не помню… — Змей слегка растерялся.

— А придется вспомнить. — Кузьма старательно насупил брови.

— Нет, к тому времени мы уже разбрелись… Вот он со мной был, это точно! — Змей кивнул на другого метростроевца, незамедлительно закивавшего в ответ. — И больше никого. Вновь мы встретились только в туннеле, уже на обратном пути.

— А вы, друзья мои, чем все это время занимались? — Теперь Кузьма перенес свое внимание на светляков.

— Тоже залы осматривали, — не очень охотно ответил светляк-целебник, а его молчаливый приятель в знак согласия опять мотнул головой. — Красота там везде неописуемая, только не от Бога она. Хотя вот эту вещь я ради святого дела с собой прихватил. В ризнице пригодится. — Он погладил шикарную никелированную цепь, обвивавшую его могучую шею.

— Про лестницу вы ничего дополнить не можете? Вы же одним из первых на нее поднялись.

— Поднялся… — кивнул светляк. — Но впредь такого счастья и врагу не пожелаю… Каждому свое. Кому-то, возможно, и летать там захотелось, а я, грешным делом, чуть в портки не наложил. Не по мне подобные забавы…

— Колян Самурай на лестнице рядом с вами был? — уточнил Кузьма.

— Был, не отрицаю.

— А потом, когда все вниз спустились, вы его видели?

— Видел пару раз. Однажды даже в дверях столкнулись. Мы входили, а он выходил. Да еще что-то волок на плече.

— Что именно?

— Не знаю. Длинное, — светляк раздвинул руки на двойную ширину груди, — и в тряпку завернутое.

— К лестнице вы, значит, больше не возвращались?

— Я в ту сторону ту спокойно смотреть не мог. — Светляк от отвращения даже сплюнул. — Наваждение бесовское…

— А когда же вы поняли, что одного человека не хватает?

— Потом уже… Когда костер увидели… Он первым хватился. — Светляк покосился на Змея.

— Что-то поздновато! Вас ведь всего пятеро было. А стало четверо. — Кузьма для наглядности растопырил пятерню, а потом прижал большой палец к ладони. — Такую потерю трудно не заметить.

— Я факел нес и по сторонам не зыркал, — недружелюбно ответил светляк. — Да и с головой у меня что-то не все в порядке после той лестницы… Кружится все. Как будто бы сразу после великого поста ковш браги хлобыстнул.

— У вас, надеюсь, с головой все в порядке? — Кузьма снова обратился к Змею.

— Не жалуюсь, — буркнул тот.

— Но пропажу человека вы тем не менее просмотрели.

— Кто же думал, что он отстанет! Не ребенок ведь… Тишь да гладь кругом. У меня и в мыслях не было, что в столь спокойном месте можно потеряться. Сбежал он, наверное!

— Или заснул где-нибудь, — поддержал Змея другой метростроевец. — Там диваны такие, что сами к себе манят.

— Никого они к себе не манят! — желчно возразил светляк-целебник. — Из них пружины ржавые торчат.

— А тебя, поповская морда, никто не спрашивает! — немедленно ответил метростроевец.

Чего сейчас не хватало, так это только ссоры! Ну и народ — одну беду не успели расхлебать, а они уже новую вот-вот накличут. Кузьма в сердцах даже голос повысил, что на трезвую голову допускал чрезвычайно редко.