Короли и капуста (сборник), стр. 96

Мясо с картофелем весело булькало, распространяя соблазнительный аромат, в котором, однако, явно не хватало чего-то очень нужного, и это вызывало смутную голодную тоску, неотвязное желание раздобыть недостающий ингредиент.

– Я почти утонула в этой ужасной реке, – сказала Сесилия, вздрогнув.

– Воды маловато, – сказала Хетти, – в жарком, я говорю. Сейчас пойду наберу.

– Хорошо пахнет, – заметила художница.

– Это Северная река-то? – возразила Хетти. – Как по мне, так она пахнет не лучше мыловаренного завода и мокрых сеттеров… Ах, вы про жаркое? Да, только луку в него бы… Слушайте, а как вам показалось – деньги у него есть?

– Главное, мне показалось, что он добрый, – сказала Сесилия. – Уверена, он богат; но это так мало значит. Когда он платил кебмену, я случайно заметила, что у него в бумажнике сотни и тысячи долларов. А сквозь двери кеба я видела, что он уезжал с паромной станции на машине, а шофер дал ему свою медвежью доху, потому что он весь промок. И это было всего три дня назад.

– Как глупо! – только и сказала Хетти.

– Но шофер ведь не промок, – пролепетала Сесилия. – И машину он повел очень хорошо.

– Да я о вас, – пояснила Хетти. – Что не дали ему адреса.

– Никогда не даю свой адрес шоферам, – горделиво сказала Сессилия.

– А как он нам нужен! – удрученно воскликнула Хетти.

– Зачем?

– В жаркое, разумеется – ну, я все о луке.

Хетти взяла кувшин и отправилась к крану в конце коридора.

Когда она подошла к лестнице, с верхнего этажа как раз спускался молодой человек. Он был прилично одет, однако бледен и измучен. В его глазах была мука физического или душевного свойства. В руке он держал луковицу – розовую, гладкую, ровную, сияющую луковицу величиной с карманные часы.

Хетти остановилась. Молодой человек тоже. Во взгляде и позе продавщицы было что-то от Жанны д’Арк, от Геркулеса, от Уны – роли Иова и Красной Шапочки сейчас не годились. Молодой человек остановился на последней ступеньке и отчаянно закашлялся. Он почувствовал, что его загнали в ловушку, атаковали, взяли штурмом, обложили данью, ограбили, оштрафовали, запугали, уговорили, сам не зная почему. Всему виной был взгляд Хетти. В нем ясно виделось, как взвился на верхушку мачты черный пиратский флаг и ражий матрос с ножом в зубах взобрался с быстротой обезьяны по вантам и укрепил его там. Но молодой человек еще не знал, что причиной, по которой он едва не был пущен ко дну, и даже без переговоров, был его драгоценный груз.

– Ради бога, простите, – сказала Хетти настолько сладко, насколько позволял ее кислый голос. – Но не нашли ли вы эту луковицу здесь, на лестнице? Пакет оказался дырявым, и я как раз пришла поискать ее.

Молодой человек с полминуты прокашливался. Он выгадывал время, чтобы собраться с мужеством для защиты своей собственности. Крепко зажав в руке свое слезоточивое сокровище, он дал решительный отпор свирепому грабителю, покушавшемуся на него.

– Нет, – отвечал он в нос, – я не нашел ее на ступеньках. Мне дал ее Джек Бевенс с верхнего этажа. Если не верите, можете сами его спросить. Я даже подожду.

– Да знаю я Бевенса… – уныло сказала Хетти. – Он пишет книги и вообще всякую ерунду для тряпичников. На весь дом слышно, как его ругает почтальон, когда возвращает слишком толстые конверты. Скажите… а вы тоже живете в «Валламброзе»?

– Нет, – ответил молодой человек. – Я иногда прихожу повидать Бевенса. Он мой друг. Я живу в двух кварталах отсюда.

– А что вы собираетесь сделать с этой луковицей?.. Простите, конечно, за такой вопрос, – спохватилась Хетти.

– Съесть ее.

– Сырой?

– Да, как только доберусь домой.

– А у вас что, ничего нет в прикуску? Молодой человек замялся на минуту.

– Нет, – признался он, – у меня нет ни крошки ничего другого. У старика Джека тоже, кажется, неважно с припасами. Уж очень туго расставался он с луковицей, но я крепко к нему пристал.

– Парень, – воскликнула Хетти, впиваясь в него умудренным жизнью взглядом и положив костлявый, но выразительный палец ему на рукав, – у вас, видать, тоже проблемы, да?

– Великое множество, – быстро ответил обладатель лука. – Но эта луковица – моя собственность и досталась мне честным путем. А теперь, если можно, я пойду.

– Послушайте, – обратилась к нему Хетти, слегка бледнея от волнения, – сырой лук – это совсем невкусно. Как и говяжья грудка без лука. Раз вы друг Джека Бевенса, то наверняка порядочный человек. В моей комнате – там, в конце коридора – девушка, моя подруга. Нам обеим не повезло, у нас на двоих только картошка и мясо. Все это уже тушится. Но не хватает души. Чего-то не хватает. В жизни есть вещи, которые друг без друга не существуют. Ну, например, розовый муслин и зеленые розы, или грудинка и яйца, или ирландцы и беспорядки. И еще – говядина, картошка и лук. И еще люди, которым приходится туго, и другие люди в такой же ситуации.

Молодой человек опять зашелся долгим кашлем. Свободной рукой он прижимал к груди свою луковицу.

– Конечно, конечно, – пробормотал он через время. – Но, как я уже сказал, мне надо идти, я…

Хетти решительно схватила его за рукав.

– Не ешьте сырой лук, дорогой мой. Не ешьте. Внесите свою долю в обед, и вы отведаете такого жаркого, которого сроду не едали. Ну неужели две девушки должны свалить мужчину с ног и затащить его внутрь, чтобы он оказал честь пообедать с ними? Ничего мы с вами не сделаем. Кончайте ломаться и решайтесь, пошли.

На бледном лице юноши появилась улыбка.

– Ну, давайте, – сказал он, просияв. – Если моя луковица служит достаточной рекомендацией, то я с удовольствием приму предложение.

– Служит, служит, – заверила его Хетти. – И рекомендацией, и приправой. Только подождите немного за дверью, я спрошу свою подругу, не против ли она. И смотрите же, не исчезните никуда со своим рекомендательным письмом.

Хетти скрылась за дверью комнаты. Молодой человек остался ожидать снаружи.

– Сесилия, детка, – произнесла продавщица, смазав, как могла, свой скрипучий голос. – Там, за дверью, ждет лук. И при нем молодой человек. Я пригласила его пообедать. Вы ведь не против?

– Ах, боже мой! – воскликнула Сесилия, вскакивая и поправляя волосы. Она бросила грустный взгляд на плакат с паромом.

– Нет, нет, – сказала Хетти, – это не он. Не обманывайте себя. Помнится, вы говорили, что у вашего героя деньги и автомобиль. А это голодранец какой-то с одной луковицей на обед. Но он приятный молодой человек, совсем не нахал. Скорее всего, он был джентльменом, а теперь оказался на мели. А лук-то нам нужен! Позвать его? Я за него ручаюсь.

– Хетти, дорогая, – вздохнула Сесилия. – Я так голодна. Какая разница, принц он или грабитель? Мне все равно. Зовите, если у него есть еда.

Хетти вернулась в коридор. Луковичный парень исчез. У Хетти замерло сердце, и серая тень покрыла ее лицо, кроме скул и кончика носа. А потом жизнь снова вернулась в нее. Она увидела его, стоящего на противоположном конце коридора, высунувшись в окно. Она поспешила туда. Он что-то кричал кому-то в окно. Шум на улице заглушил звук ее шагов. Она заглянула ему через плечо и увидела, к кому он обращается, и услышала все его слова. Он обернулся и увидел ее.

Глаза Хетти впились в него, словно стальные буравчики.

– Не лгите мне, – спокойно сказала она. – Что вы вздумали делать с луковицей?

Молодой человек подавил приступ кашля и смело посмотрел ей в лицо. Было ясно, что он не намерен терпеть дальнейшие издевательства.

– Я собирался ее съесть, – сказал он размеренно, – как я вам уже сообщил.

– И у вас в доме больше ничего съестного?

– Ничего.

– А чем вы занимаетесь?

– В данный момент ничем особенным.

– Тогда почему, – спросила Хетти, и голос ее зазвучал на самых резких нотах, – почему вы вывешиваетесь из окон и даете распоряжения шоферам в зеленых машинах на улице?

Молодой человек вспыхнул, и его мутные глаза засверкали.

– Потому, сударыня, – ответил он торопливо, – что я плачу шоферу жалованье и владею этим автомобилем, как и этой луковицей, вот этой самой луковицей, сударыня.