Любви все роботы покорны (сборник), стр. 69
Малыш внимательно наблюдал за Марией, за ее посетителями. Прикидывал, а сам он… сам он смог бы своей Инге разрешить делать с собой все, что ей заблагорассудится? Слепо довериться, отдать себя в ее власть? Смог бы? И приходил к выводу, что… это вряд ли… кое-что попробовать, конечно, можно было бы, но вот все подряд… А следом за этими мыслями приходил в голову и другой вопрос: а Инга? Что она сделала бы для него? По любви, не потому, что он все-таки согласится ей новую шубку купить, а просто так, потому что… потому что любит Инга его, готова ради этой любви…
Напарники с пониманием поглядывали на Малыша, но не лезли к нему в душу, работа и работа, и ничего больше…
До ухода Старика на пенсию оставалось два дня.
Умник расспрашивал его, что тот хочет на память от коллег, где планирует закатить отходную. Теперь Малыш сидел в кресле возле пульта: Старик уже три дня как перебрался на диван, не вмешиваясь в работу парней, и даже когда нужно было принять какое-то решение, не лез с указаниями, а Умник советовался с Малышом, и советовался уже на полном серьезе, как с равным.
Дело шло к ночи, день выдался для Марии напряженным – с восьми часов утра она уже отлюбила девять человек. Один клиент пришел с приятелем, заплатил по двойному тарифу за то, чтобы видеть, как Мария плачет и давится слезами, выполняя прихоти чужого мужика.
«Если любишь меня», – сказал клиент… «Люблю», – ответила Мария.
Уровень стимуляции поднимали за прошедшие дни еще дважды, и теперь удавалось держать нормальные показатели ИЛ до самого конца сеанса, а потом плавно снижать его до плюс-нуля. Пока – удавалось. На сегодня – последний клиент, а потом у Марии получалась свободная ночь. Это большая редкость для нее – целая ночь в одиночестве.
То, что с последним на этот день клиентом что-то не так, Малыш почувствовал сразу, как только увидел его на мониторе внешнего обзора. Дерганый какой-то был человечек в шикарном костюме из супердорогой ткани «мерцающий призрак». Безумно дорогой и невероятно красивой ткани. Костюм стоил, как небольшое шале где-то на берегу в не слишком престижном районе Сектора. А человечек в нем был… Неприятный. С таким Малыш в старые времена свою подопечную никогда не оставил бы в номере мотеля. Да нигде бы не оставил. Но ведь это клиент. Проверенный, мать его, клиент…
С ним предварительно разговаривал психолог. Да и, если верить картотеке, – клиент этот был постоянным, почти год уже наведывался раза два-три в месяц и ничего такого не требовал. Нет, любил поиграть в связывание и эротическое удушение, рукам иногда волю давал, под настроение, но ведь не все время Марию использовал, иногда просил, чтобы она его наказала за грубость и плохое поведение.
Малыш посмотрел на Умника.
– Что? – спросил тот.
– Стремно мне как-то…
Умник вывел на монитор досье клиента.
– Вроде ничего такого… Уважаемый человек, денежный. Женат, трое детей. Любовница, опять же… Сам посмотри.
Дэн пришел вовремя. Как всегда – при полном параде. Он не может появиться перед Марией, не наведя лоск. Свежая, только что из салона, прическа; букет перламутровых роз – удовольствие не из дешевых; головокружительный лосьон для бритья – Мария поцеловала Дэна на пороге, приняла цветы и снова поцеловала.
Боже, как она хотела схватить Дэна за руку и потащить за собой в спальню, но он никогда не торопился, смаковал минуты общения с ней небольшими глотками, как редкое вино.
– Милая, – прошептал Дэн. – Положи цветы на столик.
Что-то в нем сегодня было необычное. Какая-то загадка светилась в его глазах, обещание чего-то нового. «И прекрасного», – подумала Мария.
– Хорошо, – улыбнулась Мария, чувствуя, что начинает задыхаться от желания. – Мы пойдем в спальню?
– Нет, не сразу… Давай посидим на диване… у нас ведь есть время.
– Конечно… конечно, милый… – Мария провела кончиками пальцев по его лицу. – Конечно, давай посидим на диване…
Она шагнула в комнату, положила цветы на стол, как он сказал. Хотела спросить, какое вино он будет сегодня пить, но не успела – удар в спину швырнул ее на пол. Больно! Очень больно, она ударилась плечом о журнальный столик и вскрикнула.
Дэн бросился к ней, схватил за волосы, не давая встать, рывком повернул ее лицо к себе:
– Нравится? Тебе так нравится?
– Да… – прошептала Мария. – Да…
Она чувствовала его дыхание на своем лице, и это было прекрасно.
– А так? – Дэн надавил коленом ей на грудь, сильно, всем весом. – Так хорошо?..
Мария застонала хрипло, закрыла глаза.
Хорошо, прошептала она беззвучно, хорошо… да, хорошо… Нарастающая боль превращалась в наслаждение, непостижимое и глубокое.
– Ну, милая, у меня для тебя есть сюрприз… большой сюрприз… – Дэн, глядя Марии в глаза, достал из кармана пиджака бритву – с растрескавшейся перламутровой ручкой, старую, опасную, которую сейчас можно было купить только в антикварной лавке. – Очень большой сюрприз…
Лезвие легонько коснулось ее щеки, чуть-чуть, Дэн вздохнул, рука напряглась…
– Нет, – сказал Дэн. – Не сразу. Это потом, чуть позже, когда ты попросишь… Ты ведь попросишь?
– Да, – прошептала Мария, и слезинка скатилась по ее щеке. Рядом с каплей крови.
– А пока… – Дэн отпустил ее, выпрямился и ударил ногой в живот. – Так ведь тоже приятно?
Мария нежно прикоснулась к его ноге, словно пытаясь смахнуть пыль с его обуви.
Входная дверь с грохотом распахнулась, Дэн оглянулся с недовольным видом. Ему не должны были мешать. Ему не имели права мешать – он ведь заплатил. За каждую чертову минуту заплатил. И он ничего еще не сделал. Он и сам еще не решил – пустит ли он бритву в дело. Или отложит ее на следующий раз… Это ведь тоже должно заводить – ожидание. Ожидание и предвкушение…
Руку с бритвой словно сдавило тисками. Хрустнуло в суставе, боль вспышкой ослепила Дэна. Удар. Перед глазами Дэна полыхнуло, он дернулся, но его руку держали крепко, тело мотнулось и повисло. И новый удар. Бритва отлетела в сторону. Еще удар…
– Оставь его! – крикнула Мария, вскакивая. – Не смей его бить…
Ее ногти полоснули Малыша по лицу, оставляя кровавые полосы.
– Да выключите вы уже стимулятор! – крикнул Малыш, перехватывая следующий удар Марии. – Вы что, не видите?..
Дэн встал. Оглянулся в поисках бритвы, она лежала на диване. Нужно сделать шаг и взять, пока Мария удерживает этого здоровяка. Взять…
Мария кричала, ругалась, пыталась дотянуться до лица Малыша, тот ревел, уворачиваясь от ее ногтей, пытаясь отводить удары и не причинить ей боль. Женщина была очень сильной. Она защищала любимого человека. Она…
Вдруг Мария замерла, удивленно посмотрела на свои руки, на Дэна, который уже почти дотянулся до бритвы… Мария отшатнулась в сторону, пропуская Малыша, тот сделал два шага и ударил Дэна ногой по ребрам. Еще раз. Потом, без паузы, не давая ему опомниться, схватил за шиворот и брючный ремень, подтащил к распахнутой двери и вышвырнул во двор.
Дэн закричал от боли. Кажется, он сломал руку.
Его схватил за воротник Старик, встряхнул и пинками погнал к машине.
Малыш оглянулся на Марию:
– Все нормально?
– Да, нормально… Я просто испугалась… – тихо сказала Мария и всхлипнула. – Он… Он хотел…
– Я знаю, я видел. – Малыш оглянулся на дверь.
Посоветоваться со Стариком? Что теперь делать? В инструкции ничего не было предусмотрено по такому вот поводу. Вызвать врача? Психолога? Она ведь еле стоит на ногах, дрожит вся. У нее шок – у любого на ее месте был бы шок, ее чуть не порезал бритвой этот ненормальный.
– Сядь, – сказал Малыш. – Вот, на диван – сядь.
Мария шагнула к дивану, ноги подогнулись, и если бы ее не подхватил Малыш, то упала бы на пол.