Путешествие вокруг света на корабле «Бигль» (с илл.), стр. 12

Сначала оса не раз безуспешно порывалась уколоть жалом своего маленького противника. Она билась так больше часа, после чего я, сжалившись, убил ее и положил обратно в паутину. Паук вскоре возвратился, а час спустя я с удивлением увидел, что он запустил свои челюсти в то отверстие, через которое живая оса высовывает свое жало, Я два или три раза отгонял паука, но в продолжение последующих суток неизменно находил его сосущим осу все в том же месте. Паук сильно раздулся, насосавшись соков своей добычи, которая была во много раз больше его самого.

Могу здесь, кстати, упомянуть, что неподалеку от Санта-Фе-Бахада я нашел множество больших черных пауков с ярко-красными отметинами на спине, живущих обществами: паутина была расположена вертикально, как то неизменно бывает у рода крестовиков; одна сеть отстояла от другой фута на два, но все они были соединены несколькими общими нитями, очень длинными и тянувшимися ко всем частям общественной паутины. Благодаря такому приспособлению верхушки нескольких больших кустов были со всех сторон окружены этими соединенными тенетами.

Азара [61] описал одного парагвайского общественного паука, относительно которого Валькенер полагает, что это Theridion, но вероятнее, что это Epeira, и, быть может, даже того же вида, что и мой. Однако я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь мне пришлось видеть центральное гнездо величиной с шапку, куда, по словам Азары, осенью, когда пауки умирают, откладываются яйца.

Поскольку все пауки, которых я видел, были одинаковой величины, вероятно, и возраст их был приблизительно одинаков. Жизнь обществами в роде Eperia, столь типичном среди пауков – насекомых, которые до того кровожадны и живут так уединенно, что даже оба пола нападают друг на друга, – факт совершенно исключительный.

В одной высокой долине Кордильер, недалеко от Мендосы, я нашел другого паука, ткущего весьма своеобразную паутину. Из общего центра, где сидит насекомое, расходились лучами крепкие нити, расположенные в вертикальной плоскости; но только два луча были связаны друг с другом симметричной сеткой, так что паутина имела не круглую форму, как то обыкновенно бывает, а форму клинообразного сегмента. Подобным образом были построены все паутины.

Глава III. Мальдонадо

5 июля 1832 г. Утром мы подняли якорь и вышли из великолепной гавани Рио-де-Жанейро. На пути к Ла-Плате мы не видели ничего интересного, только однажды нам встретилось большое стадо дельфинов, состоявшее из многих сотен голов. Местами они сплошь бороздили море; диковинное это было зрелище: дельфины сотнями, один за другим, выскакивали целиком на поверхность, разрезая воду. Когда корабль шел со скоростью 9 узлов, эти животные совершенно свободно прыгали взад и вперед перед носом корабля и, обогнав нас, стремительно уносились вперед. Как только мы вошли в эстуарий Ла-Платы, наступила очень неустойчивая погода. Однажды темной ночью нас окружили многочисленные тюлени и пингвины; они производили такие странные звуки, что вахтенный офицер рапортовал, будто слышит мычание скота на берегу.

В другую ночь мы оказались свидетелями великолепной картины естественного фейерверка: на верхушке мачты и концах рей сверкали огни Св. Эльма, а форма флюгера обозначалась так, словно он был натерт фосфором. Море так сильно светилось, что пингвины, плавая, оставляли за собой огненные следы, а мрак небес на короткие мгновения разрывался яркими вспышками молний.

В устье реки я с интересом наблюдал, как медленно смешивались воды моря и реки. Вода реки, мутная и окрашенная, из-за меньшего удельного веса всплывала поверх соленой воды. Это своеобразно проявлялось в кильватере корабля: видно было, как полоса синей воды смешивалась там в маленьких водоворотах с мутной водой, ее окружающей.

26 июля. Мы бросили якорь в Монтевидео. В течение двух следующих лет «Бигль» занимался гидрографической съемкой у восточных и самых южных берегов Америки к югу от Ла-Платы. Во избежание излишних повторений я извлеку из моего дневника те разделы, в которых речь идет об одних и тех же районах, не всегда считаясь с тем, в каком порядке мы эти районы посещали.

Мальдонадо расположен на северном берегу Ла-Платы, не очень далеко от входа в эстуарий. Это на редкость тихий, заброшенный городок; улицы, как и повсюду в городах этих стран, идут под прямым углом друг к другу, оставляя в середине города большую пласу, т. е. площадь, размеры которой только подчеркивают малочисленность населения. Торговля развита очень слабо; вывоз ограничивается небольшим количество кож и живого рогатого скота. Жители – по большей части землевладельцы; имеется здесь и несколько лавочников, и таких неизбежных ремесленников, как кузнецы и плотники, услугами которых пользуется почти все население на пятьдесят миль в окружности.

Город отделен от реки полосой песчаных бугров шириной с милю; со всех сторон он окружен открытой, слегка холмистой местностью, поросшей однообразным покровом прекрасной зеленой травы – подножного корма для неисчислимых стад коров, овец и лошадей. Обработанной земли очень мало, даже у самого города. Живые изгороди из кактусов и агав отмечают немногочисленные места, засеянные пшеницей или кукурузой. Характер местности одинаков по всему северному берегу Ла-Платы. Единственное отличие состоит в том, что гранитные холмы здесь несколько более обрывисты.

Пейзаж чрезвычайно скучный, и лишь изредка какой-нибудь дом, огороженный участок земли или даже единственное дерево едва оживляют картину. И тем не менее после того, как вы в течение некоторого времени находились в плену на корабле, возможность свободно пройтись по бескрайним равнинам, поросшим травой, полна очарования. Да и помимо того, если ограничить свой взор только небольшим пространством, найдется немало красивых объектов.

Некоторые из птичек отличаются великолепным оперением, а ярко-зеленая трава, коротко ощипанная скотом, украшена крохотными цветками, среди которых растение, с виду похожее на маргаритку, я встретил как старого друга. А что сказал бы любитель цветов при виде обширных пространств, до того густо заросших Verbena melindres, что даже издали они кажутся ярко-алыми?

В Мальдонадо я пробыл десять недель и за это время собрал почти полную коллекцию зверей, птиц и пресмыкающихся. Однако, прежде чем сообщить свои наблюдения над ними, я расскажу о небольшой экскурсии к реке Поланко, протекающей миль за семьдесят к северу отсюда. В доказательство того, как дешево всё в этой стране, могу заметить, что я платил только два доллара, или восемь шиллингов, в день двум проводникам с целой дюжиной верховых лошадей. Мои спутники были хорошо вооружены пистолетами и саблями, что мне казалось излишней предосторожностью; но накануне – и это была первая новость, которую мы услышали здесь, – какой-то путник из Монтевидео был найден на дороге мертвым с перерезанным горлом. Это произошло поблизости от креста, поставленного в память о другом некогда совершенном здесь убийстве.

Первую ночь мы провели в уединенном сельском домике, и здесь я обнаружил, что две-три мои вещи, особенно карманный компас, возбуждают безграничное удивление. В каждом доме меня просили показать компас и, пользуясь им и картой, указывать направление к различным местам. То обстоятельство, что я, совершенно чужой в этой стране, могу узнать дорогу (в этой открытой местности направление и дорога означают одно и то же) к местам, где никогда не бывал, вызывало самое оживленное восхищение.