Мы — сталкеры. В прицеле неведомого. Авторский сборник, стр. 98
Их скоротечная схватка не была похожа на те красивые киношные бои, которые мужчины всех возрастов видят на экранах телевизоров. Это была жесткая драка без правил, свидетелей и рефери. С одной лишь целью – убить врага первым.
Несколько нечетких ударов руками, никаких ног, как в спортзале по макиварам, никаких блоков. Вместо перчаток – кулаки, локти, голова, в качестве блоков – те же конечности и само тело.
Неточные и несильные удары первые десять секунд не принесли успеха никому. Отпрянули, снова рванули, но уже с попытками поразить точнее, жестче и с применением колен, прямых ударов руками и уклонов, захватов и бросков.
Опять получилось плохо!
Отскочили. Две секунды на анализ действий, ПДД, оценку противника. Ножи. Вперед.
Выпад. Уход. Выпад – уход. Взмахи, тычки.
Ден, перехватив НРС в левую руку, мгновенно освободил правую. Кэп расценил это как изготовку рукоятки ножа к выстрелу и рванул на врага. Но Ден схватил правой рукой камень, приглянувшийся ранее, и использовал его как кастет.
Клинок наемника словно в дерево воткнулся в подставленное блоком предплечье спецназовца, прямо в кость. Секунда удивления. Взмах рукой – и камень глухо врезался в шлем врага, в район уха и виска. Наемник поплыл, остался без холодного оружия, которое торчало из руки противника, но пытался прикрыться от следующего выпада. Не вышло. Ден пнул кроссовкой, целя в поврежденную ногу наемника, сбив его стойку, снова камнем по шлему, ножом в область шеи, но попал в ключицу. Удар ногой в голову.
Черный отлетел к камню. Хрустнул его нос и что-то сзади в шее. Разгоряченный Ден сейчас же подскочил к нему. Удар кулаком с зажатой рукояткой ножа в дыхалку врага как раз в то место, где пустой от обоймы карман разгрузки. Затем камнем снова по шлему. Наемник ойкнул, потеряв ровное дыхание и ощутив взрыв в голове, и рухнул на бок.
Ден выругался грязно и громко, пнул ногой ватное тело черного. Схватил его за лодыжки, оттащил на более-менее ровное место, откинул оружие. И только сейчас скорчился от боли в руке и теле. Кровь залила рукав, он выдернул нож из предплечья, отбросил его, зажал рану, стиснув зубы до хруста.
– Холод. Холод, ты как? – послышался в полусдернутых наушниках голос командира.
– Я Холод. Все путем. Жив. Щас, Ник. Щас-с…
– Я Орк. Я Орк. Слышите меня?
– Я Запал. Слышу тебя, Орк.
– Слышали звуки боя. Гул взрывов. Примерно на час-два.
– Понял тебя, Орк. Двигайтесь прежним маршрутом. Докладывать сразу.
– Понял. Принято.
Рогожин жестом показал своим спутникам принять вправо, ближе к курсу подгруппы Орка. Пока позволяла местность – бежали, по пересеченке шли шагом, отдыхая. Военврач слегка запыхался, но, дабы не ударить в грязь лицом, упорно шел, бежал, скакал наравне со спецназом.
В район боя вышли через час. Сначала Орк с Баллоном, вскоре подтянулась подгруппа Рогожина.
Разведчикам, запросившим по связи Истребителя и получившим положительный ответ, предстала картина недавних «боевых действий местного значения». Склон горы, покрытый альпийскими лугами вперемежку с кустарником, на расстоянии четырехсот метров от скалы до зеленки был усеян телами боевиков и каких-то черных бойцов. Кое-где дымила растительность, бродили до боли знакомые фигуры и несколько штатских. Все были заняты рутиной, присущей пятиминутке после боя. Кто перевязывал раны или собирал трофеи, кто перезаряжался и отдыхал. До темноты оставалось рукой подать, особенно в низинах; здесь, на горе, пока было светлее.
– Группе Истребителя срочно собраться у скалы. Трофеи, заложники, все. Сбор – десять минут, – не прибыв еще на поле боя, заявил по связи Рогожин, взбираясь на гору с запада. Пыть-Ях и Полозков семенили следом.
– Есть сбор и прибыть через десять минут, – отозвался Никита в усик связи, – алле, герои! Шевелим партизан наших, сбор у скалы.
Через девять минут одиннадцать человек собрались у подножия скалы рядом с Орком и Баллоном, тепло обнимаясь и приветствуя друг друга. Тротил напомнил о минах вокруг, которые не удалось снять (часть их ушла на наемников и боевиков). Никита нахмурился, пересчитывая свой отряд.
– Не понял. Кого не хватает? Анжела?
– А че я? Мой вот он, – девушка указала пистолетом на пленного чечена, – берегла, как свою девственность!
– Ха, а она у тебя есть, сестренка?! – пошутил Ден, поправляя бинт на руке и косо глядя на сидящего наемника, тоже перевязанного по ноге.
– Не смешно, «братишка», – хмыкнула Анжела в ответ.
– Отставить шутки. Мля, где этот… Ашот? – Никита сноровисто вскочил на валун, оглядывая местность вокруг. – Кто с ним был? Кто видел его?
Народ тоже заозирался, один бизнесмен сидел, положив автомат на колени и жуя губами травинку. Ден заметил его вид, усмехнулся.
– Вон, сдается мне, Родео знает.
– Ну, видел его, – Родион сплюнул, – я че, пастух ходить за ним? Видел, собирал он оружие, снарягу. Потом в лес подался, блеснув фиксами, золотьем своим. Я че, бегать за ним буду?
– Мог и сказать кому из бойцов. Не сломался бы, – Никита слез с камня и хотел еще что-то добавить, но заметил бегущих к ним Рогожина с товарищами.
– Запал, мы в сборе.
– Хорошо, Истребок. Молодцы. Щас…
Троица прибыла и повалилась на траву, тяжело дыша. Никита доложил о событиях последних часов, лагере боевиков, уходе, преследовании, засаде, бое. Об уничтоженных наемниках, захваченном в плен их командире, о шестнадцати трупах чехов и одном пленном.
Рогожин поднялся, протянул руку, пожал Никите.
– Ай молодца-а! Так держать. Всем троим объявляю благодарность!
– Служу Отечеству! – вскинул руку к голове Никита.
За ним встали и вторили ему Ден и Тротил. Все остальные завороженно следили за ними, слушали доклад Истребителя. Кто серьезно, кто улыбаясь.
Рогожин вкратце сообщил о новом предписании, отвел в сторону Никиту.
– Этих допросил?
– Чеха да, черного частично. В отказку идет, чмо. Покоцали его малость. Ранен. Ден его взял. Нелегкий. Профи чей-то. Может, оттуда. Какие распоряжения будут, командир?
– У нас секретная операция. Ты сам знаешь. И так эта куча заложников на шею. Штаб там херню порет, напридумывали черт-те че. Ох, как мне хочется заглянуть в конверт! Чует мое сердце – там бомба. Или жопа полная, что, по сути, одно и то же.
– Ясно. Ну, тогда насчет пленных понял. В расход.
– Действуй, майор. А я трублю построение и марш-бросок. Почти стемнело, а нам до точки с этими гавриками пару часов минимум. Успеть бы до часа «Ч».
– Успеем. Командир, я рад, что мы снова вместе!
– Принято, майор. Взаимно. Все, работаем.
Никита свистнул Дена, жестом показав, что делать. Сам подошел к Анжеле.
– Ну что, девочка, забираю я твоего хачика. Свободна.
– Окей! – Девушка мило заулыбалась, протягивая пистолет.
– Спасибо за помощь, за службу.
– Да ладно, Никит. – Анжела засмущалась, но видно было, что ей понравилось.
– Кто ж так отвечает своему командиру? А?
– Опс. Сорри! Э-э… Есть. То есть… служу Отечеству!
– Ну-у… вот. Так лучше. А пистолет оставь себе, Анжел. Разрешаю. Только аккуратно с ним.
– Вау-у! Есть, мой командир.
Анжела резво заскакала вокруг Истребителя, быстро прижалась к нему, чмокнула в губы и отбежала ко всем. Видимо, хвастаться. Ребенок!
Никита повернулся к чеченцу. Тот угрюмо лежал на боку с руками, скованными наручниками. Даже в сумерках заметен был блеск его враждебного взгляда.
– Ну что, бородатый, отбегался по лесам-долинам?! Вставай, пошли цветочки нарвем моему командиру.
Пленный вздрогнул, ужом вдруг пополз к кустам, что-то причитая. Всю спесь и гонор горца как рукой сняло. Никита поспешил остановить его, недовольно ругнулся, понимая, что придется повозиться, и схватил того за шиворот.
– Алла… прашу, нэ нада! Нэ убывай, офыцэра. Прашу. Офыцэра…
– Ишь, Аллаха своего вспомнил. Мне некогда читать тебе нотации и ликбез проводить, тебя земля родная воспитает, переучит. В себе только уже. Вставай, мешок говна. Как по зеленке бегать с автоматом да резать безоружных пацанов наших, надругаться над ними – это вам, бараны горные, хватает сил и смелости. А как самому в такой ситуации оказаться, так говно трусливое. А вы, черти бородатые, развяжите пленного пацана русского, дайте нож ему и в спарринге решите судьбу его. Самим тренировка, потеха, ну и хвала Аллаха вашего за искусство убить неверного в бою, а не как барана резать. Уроды! Может, тебе тоже яйца подрезать и член? Скормить тебе же, а? Че, мля?!