Сочинения в двух томах, стр. 94

Одно то известно, что весь сей сеновный мпр до последней своей черты, от виноградной лозы до самой крапивы, от нитки до ремня, бытпе свое получает от вышнего: «Отвращу тебе лицо, возмятутся…» Всякая видимость есть образ, а каждый образ есть плоть, сень, идол и нпчто. «Пошлешь дух твой, п созпждутся…» Вгляните на непроходимую чащу левптскпх обрядов, колпкий вздор, однако, вся спя земленность, со всем хворостьем сгорев, в начало течет: «Сколь чудно имя твое по всей земле».

Спе все делает нашедшпй дух от вышнего, зная, что всякое дыхание и тварь ему служит: «Учпненпем твоим пребывает день, как всяческая работа тебе».

Одпн всесильный дух улавливает великого кита сего, п он‑то вопрошает Иова: «Извлечешь ли змия удкою?..» Или: «Вденешь кольцо в ноздри его? Шилом же повертишь ли уста его? Возложишь ли на него руку, господи?»

Он одпн спм змием, как дитя воробьем, играет: «Или свяжешь его, как воробья детищу?» Одну свою руку он один налагает на него, «в разуме руку своею наставпл я»; «дух твой благпй наставит меня…». «Дух все испытывает, и глубины, божип».

Сне‑то покрывало п мрак стены отводит читателей от Библии, лишая нас вкуса, да не слышим говорящего к нам сквозь бурю и облако бога и не можем сказать: «Пройду в место селения дивного даже до дому божиего… войду к жертвеннику божию…» Кроме прочппх, один Соломон для созпдания стены сей сколько натаскал материалов: спя была вещь корысти, которую принял царь Соломон на созидание храма господнего, п дому царевому, и стене иерусалимской, и все внутри Давпра покрыл златом (3–я Царств, гл. 6).

Но кто силен, да воссияет красота дому сему божию, отделить корысти, будто завесу храма отдернуть, войти внутрь Давпра (давпр — значпт «слово») и ввести в самые междорамья? Дух–утешптель управляет сплу Бпб- лнп, вдевает кольцо в ноздрп ее, находясь п сам вечным, и дает слово благовествующпм: «Царь спл возлюбленного радп красоты дому разделит корысти…» А без него все темное, невидимое и неустроенное, пока найдет дух… Тогда все возвращается к безначальному концу, как к кольцу, и к безначальному началу: «Вначале сотворпл бог небо и землю…» «Вначале было слово…» Сей многоразличный плетень образов п фигуральные узлы именуются в Библии знамения п чудеса: «Послал Мойсея и раба своего…» «Помяните чудеса его…» «Просите — и дастся вам».

«Сей род знамения ищет…» «Знаменплся на нас свет…» Разуметь таящуюся в знамениях и чудесах силу слова божия есть дело пророков, то есть видящих, глазастых, прозорлпвцев. «Знамений наших не впдел, нет к тому пророка…» Пророкп то прорицают, что прозп- рают… Провидят в тени сущего. Все то не будущее, чего не будет; все то не будет, что тень; все то тень, что гпбнет. То одно есть будущее, что всегда пребудет: «Воззрев очами своими, видят человека, стоящего перед нпм» (Ипсус Навин, гл. 5), то есть вечно пребывающего и пребудущего. Вот как онп пророчат будущее. Послушаем Давида: «Помянул лета вечные и поучился».

Конечно, творениями помышляемая прпсносущая сила его п божество уразумевается. Рассуждал, без сомнения, он чудеса, образы п фигуры божий, как сам там же сплошь говорит: «Ночью сердцем моим размышлял и испытывал дух мой» (Псалтырь, 16).

Мне кажется, Давид между прочими знамениями размышлял и о фигуре колес, о которых там же поминает: «Глас грома твоего в колесе». Кроме того, лето и год — то же; год и круг — то же; круг п кольцо — то же. Проще ж теперь позвольте мне пересказать его слова хоть так: «Помыслил…» Вспомнил я колеса бесконечные и доразу- мелся, что спя фигура напоминает о безлетном вечного присносущпп. Круг лета по–рпмскп — annus, а кольцо — annulus. «Взыщите господа п утвердитесь, помяните чудеса его…» Помянуть чудеса божип — значпт то же, что римское слово сие comminiscor, commentor — вздумать, надумать, commentarius по–гречески — spjisvsou) — толкую, толмачу. И не дивно, что в Павла сие слово (пророчествовать) — значпт толочь и раскутывать Священное писание. «Дружптеся любви, ревнуйте же духовным паче же да пророчествуете… Пророчествующий человекам говорпт созидание п утешение, и утвержденпе» (К коринфянам, гл. 14).

Взгляните на гл. 11 «Чисел». С какпм прилежанием сыновья Израиля манну собирают и толкут! «Исходили люди, п собпралп, и мололи в жерновах, п толкли в ступах, п варплп в горшках!» Вспомните и то: «Да не заградишь уста вола молотящего». Имеет обычай и Италия молотить волами. Вспомните же и Луку, образуемого волом. Сии суть сыновья Израплевы, очпщающпе от шелухи слово божие: «Находящие в грязи золотое кольцо, да сотворишь на словах два кольца злот…» (Исход, гл. 28), как же, еслп бы было кольцо в колесе.

Обретающие в испорченном вкусное, в мертвенном живое, в бесчестном бесценное, как евангельская жена монету в горничном соре, радуйтеся со мною… как ра- достотворный господа перстень и гривну у блудницы Фа- мари п жезл свой, отцом его Иаковом для овец остроганный, как Иезекииль сокрытые в соре опресноки, говоря с Мойс–еем: «Сей есть господь, его же завещал…» «Сей хлеб… вкусите и видите…» «Обрел Мессию…» «Если изведешь честное от недостойного, как уста мои будешь» (Иеремия, гл. 15).

II чуть ли не спе тайной вечерп зерно кушал с товарищами своими Данппл и сделался добрее лицом и крепче телом, паче служителей, едящих от стола двора Вавилонского. А Иаков через сне же достал от Исава первенство. Поощряет к сему и пророк Михей: «Спи же не разумели помышления господнего…» Что ж делать? Так «восстань, — говорит, — и изломай их, дочь Сиона.., и воз- ложа господу множество пх…» (гл. 4). II толочь знамение п манну, то есть чудо, — значит разжевать, раскусить. Исапя кричит: «Воздвигните знамение на язычников». Воздвигнуть знамение — значит возвысить оное в гору и поднять к разумению самого его начала. Взойтп в божественное понятие, чтобы не пахло больше землею. И сие то значит: «исходили люди…» и то: «возложили господу…», то есть положить на горнем месте, выше всех стихий. И не сюда ли приглашает сие: «Если я вознесен буду от земли, тогда все привлеку к себе» (Евангелие от Иоанна).

Если из тленных стало вынпкать нетленное понятпе, тогда‑то можно сказать: «Зима прошла, дождь отошел, отошел себе. Цветы явилися на земле, время обрезания (виноградных гроздей) приспело» (Песнь песней, гл. 2). «Собралася вода, которая под небесами, в собрания свои, и явилася суша».

В то время точно дается знамение в понятие человеку, когда оно из плоти преобразуется в божество. «Сотвори со мною знамение во благо». Будто бы сказал: сотвори вначале, сделай твоим, приведи к концу. Ты начало и всякой кончины конец бесконечный. И не сие ль значпт манна, падающая сверх поверхности земной? И се ли на лпцо пустыни мелкое, как корбандр (чуть ли не червец), белое, как лед на земле.

Сии ж знамении называются терминами, по–славянски пределами, силу божпю внутри себя заключающими. «Если поспите посреди пределов». Тот отдохнет, кто внпкнет, войдет, раскусит и пажить обретет.

«…Если войдут в покой мой…»

Называются и дверью: «Спи врата небесные…»

« и стеною: «Осягнут слепые стену…»

« и печатью: «Книга запечатленная…»

« и следом: «Изойдет вслед ее…» (Сирах)

« и путем: «На путях ее (премудрости)

присядь…»

« и оконцем: «Проппцающпй сквозь оконца

ее…»

« и тенью: «Люди, сидящие во тьме…»

Сии суть сидящие с Валаамом на подлости тленных образов, падая долу, и не восстанут в совет праведных, доколе от тепп не подымутся п не пролезут стен дома сего, разве о боге. «Те сняты были и пали».

Вспомните читанное из Иоиля в день пятидесятницы: «Дети Спона, радуйтесь, ибо дал вам пищу в правде…» «Изолью от духа моего на всяку плоть (образов) и прорекут сыновья ваши, и дочери ваши, и старцы ваши, сны узрят…»

«Дам чудеса на небесах вверху. И знамение на земле внизу…» (Деяния апостолов, гл. 2). Вспомните не во тьме, но в горнице сидящих апостолов: «И начали говорить, ибо дух дал им…» Кроме того…

Афанасий. О брат Лонгин! Долго везешь твою околесную, с твоими херувимами, верблюдами и ослами. У кольца нет конца, по пословице, и у твоей речи.