Игра в бисер, стр. 54

Но тем оживленнее комментировалось и критиковалось избрание нового Магистра Игры в кругу, из которого вышел сам Кнехт. Подлинных противников у него не было, но имелись соперники, и среди них некоторые старше его годами; к тому же в том кругу никто не намеревался одобрить подобный выбор иначе как в результате определенной борьбы и испытаний или, по меньшей мере, после чрезвычайно пристального и придирчивого наблюдения. Вступление в должность и первое время в должности почти всегда означают для нового Магистра путь через чистилище.

Инвеститура Магистра не составляет общественного торжества, помимо Воспитательной Коллегии и руководства Ордена, на церемонии присутствуют только старшие ученики, кандидаты и все должностные лица той дисциплины, которая получает нового Магистра. Во время самого торжества в праздничном зале Магистр Игры приносит присягу, принимает знаки отличия своего сана (несколько ключей и печатей), затем глашатай Ордена надевает на него облачение – особую праздничную ризу, в которой Магистру надлежит выступать в торжественных случаях, главным образом в дни ежегодной публичный Игры. В этом акте отсутствуют, правда, шум и легкое опьянение публичных празднеств, по своей природе он тяготеет к обрядовой строгости и сдержанности, зато наличие в полном составе членов двух высших Коллегий сообщает ему сверхобычное достоинство. Маленькая республика адептов Игры получает нового предстоятеля, который должен ее возглавить и представлять в Верховной Коллегии, а это – редкое событие; быть может, школяры и младшие студенты не вполне осознают его важность и видят в нем лишь церемонию и радость для глаз, однако все остальные отлично понимают серьезность этого акта, ибо достаточно вжились в свою общину и воспринимают все, что происходит, как имеющее касательство непосредственно к ним. На этот раз торжество было омрачено не только смертью предыдущего Магистра, но и всем неудачным ходом ежегодной Игры, а также трагедией заместителя Магистра, Бертрама.

Посвящение нового Магистра совершили глашатай Ордена и старший Архивариус Игры, вместе они подняли праздничную ризу и возложили ее на плечи нового Магистра Игры. Краткую торжественную речь произнес Magister grammaticae 67, преподававший классическую филологию в Койпергейме, затем назначенный элитой представитель Вальдцеля передал Кнехту ключи и печати, а рядом с органистом все увидели седовласого Магистра музыки. Он прибыл к инвеституре, чтобы лицезреть посвящение своего любимца, и неожиданным своим появлением настроить его на радостный лад, а может быть, и дать ему тот или иной совет. Больше всего старцу хотелось самому сыграть торжественную мессу, но это было уже свыше его сил, и потому он уступил место за органом органисту Селения Игры, однако сам стоял позади и переворачивал ноты. С благоговейной улыбкой взирал он на Иозефа, видел, как тот принял облачение и ключи, как произнес клятву, а затем обратился с небольшой речью к своим будущим сотрудникам, чиновникам и ученикам. Никогда ранее старец не испытывал такого чувства любви к этому мальчику Иозефу, никогда тот так его не радовал, как ныне, когда он почти и не Иозеф более, а только носитель облачения и сана, смарагд в короне, столп в здании иерархии. Но с глазу на глаз ему удалось поговорить со своим Иозефом лишь несколько минут. Улыбнувшись своей светлой улыбкой, он поспешил внушить ему:

– Ближайшие две-три недели – самые ответственные, они потребуют от тебя огромных усилий, но тебе надо их преодолеть. Помни всегда о главном, упущенные частности сейчас не играют роли. Целиком посвяти себя элите, все остальное отметай. Тебе пришлют двух помощников, на которых ты можешь опереться на первых порах; один из них – мастер йоги Александр, мне удалось побеседовать с ним, внимательно прислушивайся к его словам, он свое дело знает. Главное для тебя сейчас – несокрушимая уверенность в том, что Магистры поступили правильно, введя тебя в свой круг; доверься им, доверься людям, которых пришлют тебе в помощь, слепо уповай на собственные силы. К элите относись с веселым, неизменно бдительным недоверием, она ничего другого и не ждет от тебя. Ты победишь, Иозеф, я знаю это.

Большинство магистерских функций были хорошо знакомы Кнехту, не раз он прислуживал или ассистировал прежнему Магистру. Самой важной из них было руководство курсами Игры, начиная от ученических и подготовительных, каникулярных и гостевых, вплоть до упражнений, лекций и семинаров для элиты. К этим обязанностям, за исключением названной последней, всякий новый Магистр вполне подготовлен, но имеются и другие, в которых у него обычно нет никакого опыта, и они-то должны доставить немало забот новичку. Так оно было и с Иозефом. Охотнее всего он приложил бы все свои силы к исполнению этих новых, собственно магистерских обязанностей: деятельности в Высшем Совете Воспитательной Коллегии, сотрудничеству совета Магистров с руководством Ордена, представительству Игры и Vicus lusorum в Верховной Коллегии. Он жаждал поскорее освоить все эти новые для него аспекты, лишив их таким образом грозной неизвестности, но более всего он хотел бы уединиться на несколько недель и посвятить себя тщательному изучению устава, всех формальностей, протоколов заседаний и тому подобного.

Он знал, что, кроме господина Дюбуа, для справок такого рода в его распоряжении находился также лучший знаток и учитель магистерских форм и традиций, глашатай Ордена, хотя сам и не Магистр, рангом ниже, однако председательствовавший на заседаниях Верховной Коллегии и строго следивший за соблюдением всех традиционных правил, подобно тому как это делает церемониймейстер при княжеском дворе. Как Иозефу хотелось бы попросить этого умного, опытного, непроницаемого в своей изысканной вежливости человека, из рук которого он только что принял облачение, позаниматься с ним, если бы тот жил в самом Вальдцеле, а не в Хирсланде, куда было все же полдня пути! Как ему хотелось убежать хотя бы ненадолго в Монпор и просить старого Магистра музыки помочь ему усвоить все эти тонкости! Но об этом и думать было нечего: подобные личные, «студенческие» желания Магистру были не к лицу. Первое время Кнехту пришлось заняться именно теми делами, о которых он думал, что они не доставят ему никаких забот. Каждый шаг его нового трудового дня, каждая минута, посвященная осознанию нового своего положения, доказывала ему: прежде всего удели внимание элите, репетиторам, высшим ступеням обучающихся, семинарским занятиям и личному общению с кандидатами. Это же подтверждал пример Бертрама, которого его родная община, элита, бросила на произвол судьбы на посту Магистра, и он боролся один, так сказать, в безвоздушной пространстве, где и задохнулся. И слова старца, сказанные в день инвеституры, напоминали Иозефу о том же, как и собственные его догадки. Архив можно было предоставить Архивариусу, начальные курсы – начальным педагогам, корреспонденцию – секретарям, упущения тут не страшны. А вот элиту ни на миг нельзя было предоставить самой себе, он целиком должен был посвятить себя ей, навязать себя, сделать незаменимым, убедить ее в ценности своих способностей, чистоте своих помыслов, должен был завоевать ее, льстить ей и в конце концов одолеть, померившись силами с любым из кандидатов, выказавшим подобное желание, а недостатка в них не было. При этом многое из того, что он прежде считал помехой, а именно свое длительное отсутствие в Вальдцеле и отрыв от элиты, где он опять стал почти homo novus 68, оказало ему немалую услугу. Даже его дружба с Тегуляриусом принесла пользу. Ведь Тегуляриус, этот болезненный и остроумный аутсайдер, вовсе лишенный честолюбия, так мало подходил для честолюбивой карьеры, что его возможное приближение к себе новым Магистром не ущемляло кого-либо из честолюбцев. И все же основное и главное Кнехту надо было делать самому, дабы, изучив этот высший, самый живой, беспокойный и восприимчивый круг людей, проникнуть в него и обуздать, как наездник обуздывает норовистую лошадь благородных кровей. Ведь в каждом касталийском институте, не только в Игре, элита уже обученных, но еще занятых свободными исследованиями и не состоящих на службе в Коллегии или Ордене кандидатов, именуемых также репетиторами, по сути являет собой драгоценный резерв, самый цвет, собственно, будущее; и повсюду, не только в Селении Игры, эти смелые представители будущей смены настроены по отношению к новым учителям и начальству весьма критически, встречают нового главу своего со сдержанной вежливостью, и подчинение их должно быть завоевано личным примером и полной отдачей, их надо переубедить, прежде чем они его признают и добровольно подчинятся его руководству.