Ведьма без имени (ЛП), стр. 28

Он дает ей шанс выполнить свою изначальную роль, подумала я, напряженность сжимала меня. Трент не рассматривал это как путь для Эласбет обвести его вокруг пальца, но я так думала.

Трент сжал меня, но я не могла выйти из своего испуга. Он возвращал кусочки в игру, чтобы попытаться вернуть свое положение. Я знала, что он не пожертвует мной, чтобы добраться до конца, но не было никакого другого способа, чтобы он мог сделать это, если я была рядом с ним… и когда-нибудь он бы это понял. Он стал бы холодным, равнодушным. Я видел его таким прежде.

– Я не доверяю Лэндону, – сказала я, чувствуя, как мое дыхание возвращается от него, поскольку мои пальцы чертили линии на его спине. – Я не доверяю Эласбет, и я, конечно, не доверяю им обоим. Как только мы перестанем быть полезны Лэндону, и она поймет, что не получит то, чего хочет, она попытается усилить опеку более постоянным средством, ты знаешь это, правильно?

Трент позволил мне отступить, избегая ответа. Черт побери, он действительно знал, и все же он давал ей этот шанс, ей только оставалось вонзить нож ему под ребра.

– Трент…

– Ты думаешь, чары Лэндона сработают? – прервал он.

Он все еще держал меня, и я прижалась к нему.

– Мне не нравится использовать чары, которые устно передавались в течение двух тысяч лет, – сказала я, затем добавила, – Но думаю, что они достаточно использовали их, потому что Лэндон помнил все правильно, чары будут работать. Ты действительно уверен, что у тебя ничего нет в библиотеке? Он может подставить нас. То заклинание может забрать наши души, кто знает.

Его ободряющая улыбка только сильнее взволновала меня.

– Он хочет положить конец вампирам больше, чем тебе или мне. Мы можем доверять этому.

– Таким образом, мы в безопасности, пока немертвые вампиры не мертвы. Вероятно, мне нужно записать это прежде, чем я забуду. – Я неохотно потянулась от него, чтобы взять со стола Айви карандаш и бумагу. – Даже если это будет написано моим корявым почерком, а не его.

– Думаю, что все есть у Дженкса, – сказал Трент, глядя в сад. – Дженкс! – прокричал он, заставляя меня дернуться. – Где заклинание?

С ручкой в руке я повернулась от стола, чтобы увидеть, как Трент тянется к висящей стойке, чтобы повернуть несколько висящих горшков, как будто вытряхивая что-то оттуда.

– Ты попросил, чтобы он скопировал его? Почему я не подумала об этом?

– Потому что ты… – Выдохшаяся пыльца пролилась из одного горшка, покрыв Трента серебром. Он чихнул, пропустив клочок бумаги размером с почтовую марку, теперь опускающийся на пол. Это должно было быть скопированное заклинание, и я взяла его, узнав почерк Дженкса и глиф пентаграммы. – Вот оно, – сказал он, видя бумажку в моей руке и улыбаясь. – Потому что ты не привыкла к контакту с государственными служащими, которые замаскированы как религиозные лидеры.

Я заулыбалась.

– В последнее время я говорила тебе, насколько ты замечательный? – Я потянула его за пояс брюк, снова притягивая его к себе. Мои руки обвили его шею, и я посмотрела ему в глаза, держа скопированное заклинание в одной руке, а пальцами другой руки, играя с волосами на его затылке, потягивая их, пока не смогла просто коснуться его заостренных ушей. Сердечная боль охватила меня. Сколько времени я могла держаться за него? Год? Два?

– Неоднократно, но я готов услышать это снова, – сказал он, в его глазах читались возможности, когда он наклонил голову и наши губы встретились в поцелуе.

Эмоции озарили меня, жар покалывал, проходя от наших губ вниз к моему животу, все это было слаще от знания, что это не могло длиться вечно. Я сжала руку в его волосах, и его дыхании перехватило от сильного желания. Он притянул меня ближе, его руки на моей талии почти отрывали мои ноги от пола. Кухня, подумала я, когда ударилась спиной о столешницу, и его рука залезла мне под рубашку, его пальцы, гладкие и требовательные, прослеживали путь по моей коже. Кухня, казалось, приводила нас обоих к спешке?

Я открыла глаза, когда наши губы разделились, но покалывание, которое он начал, заставило меня двигаться против него, в то время, как его вечно подвижные руки искали, поднимаясь и намекая на мою грудь, и посылая новые покалывания вниз по моему позвоночнику.

– Ты знаешь, что делать, когда думаешь обо мне, а? – сказала я, думая, что это была одна из самых очевидных вещей, которые кто-либо когда-либо говорил мне, заставляя меня чувствовать себя любимой и нуждающейся в то же время.

– Всегда, – выдохнул он, глядя на мои губы.

– О чем ты теперь думаешь? – поддразнила я.

– Я пытаюсь вспомнить, почему ты не сближалась со мной, – сказал он, и мы медленно затихли, прижимаясь друг к другу и стоя, чтобы просто быть.

Потому что я не могла снова испытывать такую боль, подумала я, неспособная сказать это. Потому что это счастье не может длиться вечно. Потому что я люблю тебя. Потому что они с Эласбет снова разговаривали, и я знала, что именно этого все хотели. Квен был бы та-а-ак счастлив.

– Тинкины сиськи, вы двое снова тискаетесь, – отрезал Дженкс, когда влетел на уровне головы, спасая меня от ответа. – Боже! Я рад, что пикси сыплют пыльцой, а не потеют. Вы должны видеть, какие волны жара исходят от вас.

Трент начал отпускать меня, но видя сомнение, которое появилось из-за моего молчания, я задержала его и нашла его губы, почти изголодавшись, я впилась в него, как только закрыла глаза и позволила моим пальцам опуститься вниз по его спине, чтобы с силой схватиться за его зад. Трент ответил на поцелуй, и я не знала, что произошло со скопированным заклинанием Дженкса, когда я внезапно оказалась приподнятой и усаженной на столешницу.

– О, Боже! – пожаловался Дженкс, когда я обхватила Трента ногами, заключив его в тюрьму. Голый намек щетины уколол мои кончики пальцев, когда я проследила линию его подбородка. – Остановитесь, а? – прорычал Дженкс. – Только потому, что в церкви нет больше детей, это не означает, что вы можете…

Затаив дыхание, я оторвалась от Трента. Моя губа неожиданно оказалась пойманной между его зубами на короткий миг, и голая вспышка страсти прошла через меня, как раз когда мы разделились.

– Можем что, Дженкс? – сказала я, позволив моим ногам опуститься от Трента, таким образом, он мог повернуться, чтобы увидеть пикси, висящего перед нами, с отвращением на лице. Я отметила, что Трент был удивительно внимательным любовником прошлые три месяца. Таблоиды сходили с ума от поцелуев за игристым вином в Башне Кэрью и от его случайных прикосновений, когда он пытался учить меня, как играть в гольф, и хотя страсть была реальной, я знала, что намерение прошлых тридцати секунд состояло в том, чтобы только потрясти Дженкса. Это заставило меня любить его еще больше… он был частью моей жизни, и даже я не видела, как это все произошло. Теперь все, что я должна была делать, – это держаться, пока все не развалилось.

Улыбка Трента медленно исчезала, когда приходила реальность, опускаясь и окрашиваясь апельсиновой пыльцой Дженкса, который держал заклинание в руке.

– Спасибо, Дженкс, – сказал он, когда переместился. Я внезапно почувствовала себя одиноко, когда сидела на столе, горький запах холодного кофе шел от кофеварки. Я скользнула вниз, чтобы заправить рубашку, прежде чем открыла ящик и достала лупу. На самом деле у меня было три лупы, и я вручила Тренту самую большую.

– Без проблем, – сказал Дженкс, когда он справился со своим гневом и положил заклинание на стол. – Вы, ребята, никогда не смотрите вверх, Джриксибелл уже припасла там карандаш.

Крылья Дженкса, казалось, замедлились от упоминания его младшей дочери, теперь живущей самостоятельно и содержащей семью. Джакс тоже снова ушел, всего через несколько недель. Я преднамеренно врезалась в Трента, когда мы склонились над клочком бумаги, и я расслабилась от аромата корицы и вина, скрывающегося под лосьоном Трента после бритья. Эскиз Дженкса был более точным, чем Лэндона, в нем не было ни одной из вычеркнутых инструкций, а компоненты шли по порядку. Еще лучше было то, что это будет трудно связать со мной, так как здесь был почерк Дженкса.