Кладбище забытых талантов, стр. 32

Ладони Виталия уперлись в стену по бокам, перекрыв пути выхода. Он смотрел на Юрия, который съежился от немого давления, со злобным разочарованием, словно жаждал от него, прошедшего два боя, силы если не внешней, то внутренней. Неизвестно, что произошло бы, не появись темная мантия на горизонте.

— Остались Павел и Борис. Кто же из них сильнее? Кто лучше владеет клинком? Узнается уже скоро! Пока что их мечи свистят в воздухе, стучат, касаясь друг друга, а все мускулы напряжены, как на обложках журналов моды. Друзья не хотят уступать амулет. И они не будут! Как же они одинаково атакуют друг друга. Если бы не знал их, подумал, что они братья-близнецы. Павел медлит, выжидает, готовится атаковать. Борис, кажется, тоже… Но! Что же творится?! Они падают замертво! Как же так? Они оба коснулись друг друга? Ничья?! Тогда почему они лежат на земле и не переносятся наверх? Может, кто-нибудь им поможет, а?

Во время последних слов Константин обернулся к толпе, прятавшей взгляд от его предложения, и не видел, как одна призрачная девушка уже с трудом скользила короткими каблуками по склону. Хотя ветер усиливался, предвещав очередное изменение арены и начало полуфинального боя, она не думала о том, что может стать невольной участницей турнира, ее тело и мысли настроились только на то, чтобы оказаться подле пострадавших и осмотреть их. Это была Сидни.

— О! Девочка бежит им на помощь… Увы, пока что нельзя сказать точно, дисквалифицированы они или нет. Держим за них кулачки! Ах! Хотя творятся странности, ветер усиливается, а значит, Выжженное поле нашло выход. Они будут драться втроем?! Этот турнир не перестает удивлять. Три лучших оппонента: Некто-В-Балахоне (назовем его так, а то я устал придумывать ему эпитеты!), «искатель» Виталий и Юрий, лицо которого так и говорит: «Каким чудом я сюда попал?». Что ж, смекалистый дружок, прояви себя, как мужчина. Возможно, именно тебе достанется главный приз.

От пыльного ветра Сидни сильно кашляла, но продолжала двигаться в сторону Павла и Бориса. Она уже достигала внешних стен амфитеатра, когда ветер и вибрации земли неожиданно стихли. Все увидели, что быстрый язык Константина поспешил в догадках — Выжженное поле возвращало привычный вид, турнир был остановлен.

— Нужно отнести их в трактир! — крикнула призрачная девушка после краткого осмотра.

В голосе звучал испуг. Состояние крепких призрачных юношей было крайне плачевным: пульс слабый, редкий, все тело обильно потело, глаза были закрыты и быстро двигались, тихие стоны определяли оставшуюся долю сознания. Им срочно нужны были лекарства и покой.

Спустя время несколько призраков подоспели к спортсменам и, схватив за запястья и лодыжки, потащили неожиданно легкие тела подальше от Выжженного поля. Казалось, что эти гиганты должны весить пудов пять, а то и семь, но бывалые обитатели кладбища знали: все призраки гораздо легче, чем люди.

Зрители начали расходиться, и уже почти опустевшему окружению бессменный обозреватель турнира прочитал новую надпись на табличке: «Турнир закрыт. Продолжение завтра в то же время». И сам он отправился по своим делам.

Тамара не возразила отпереть трактир и направила призраков не в гостиную, а в иную комнату, которая представляла собой старинную спальню. Широкая кровать с истлевшим постельным бельем, несколько светильников на расписных прикроватных тумбах, комод напротив, в каждом ящике которого скрывалась одежда для разного сезона, стул с широкой спинкой у окна — все это покрывал многоэтажный слой пыли, протереть которую, верно, у нынешней владелицы дома не имелось ни желания, ни сил.

— Спасибо, — сказала Тамара призракам, которые помогли донести и уложить Павла и Бориса на кровать. — Дальше мы сами.

Смахнув ладонью пыль, она села на стул и завела ногу за ногу, отчего синее платье, выглядевшее безупречно, стало выделяться на фоне поношенных рваных туфель. Даже в лучшем настроении она выглядела непривлекательно. Ее впалые глаза, под которыми серели круги, смотрели остро и в большинстве случаев недружелюбно, подобно диким животным; рука, тонкая, как и остальные кости, от вечного недоедания обхватила натянутую бровями кожу широкого лба. Редкий пучок волос болтался на макушке, касавшись спинки стула. Случившееся происшествие окончательно уничтожило ее вид — у окна сидел скелет, грубо обтянутый кожей.

Когда товарищи спортсменов, покинули трактир, в дверном проеме спальной комнаты оказался Юрий, спешивший в силу возможностей.

— Так-так-так! Ничего себе! Кажется, ты говорила, что от остальных комнат у тебя ключей нет, — удивилась Сидни, попутно осматривав больных. — Врала? Точно, врала-врала.

— Да, я бы и продолжила скрывать это, чтобы никто сюда лишний раз не заходил, — вздохнула Тамара, — но обстоятельства требуют. Я уважаю бывшего владельца дома, кем бы он ни был, и не хочу, чтобы его вещи переворошили или украли.

— Даже мне не доверяешь… Я огорчена, обижена и вообще расстроена. К тому же попробуй укради что-нибудь, когда оно тут все привинчено, как будто на клей посадили.

Юрий тем временем изучал необычный интерьер комнаты: проводил рукой по поверхностям, заглядывал в оплетенные паутиной окна и рассматривал написанные маслом картины на стенах. Только он переместил свое внимание на комод и открыл один из ящиков, Тамара сердито воскликнула, обнажив кривые зубы:

— Вот об этом я и говорю! Все будут считать долгом осмотреть каждый уголок дома! Хотя бы разрешение спросил бы…

— Здесь одежда, — сказал Юрий. — И мужская, и женская. Многое выглядит, конечно, как тряпки, но…

— Что ты! Она знает весь дом до каждой щелочки, — перебила Сидни, вставив в подмышку Павлу термометр. — Тамара у нас молодец! И не красней так, потому что ты делаешь хорошее дело. Не каждый раздает одежду новеньким, а ведь сюда могут попасть и летом. На кладбище же все время осень, и, представляешь, Юра, она не дает призракам замерзать насмерть. Как бы это странно-престранно ни звучало…

— В этом нет ничего удивительного. Я просто хочу, чтобы мы чувствовали здесь себя, как дома. Кладбище теперь и есть наш дом, хотим ли мы того или нет.

— Так-так-так! Нашла! Идите сюда, посмотрите. — Сидни вытянула правую руку Бориса, показав наружную часть плеча. — Вот! Видите