Кладбище забытых талантов, стр. 21
К великой досаде призраков владелец впоследствии вырвал страницу с рисунком из дневника. Об этом говорил волнистый узор возле переплета и неглубокие вдавления, отразившиеся на соседней странице. Сколько не приложи стараний, восстановить по ним рисунок было невозможно.
Следующий почерк был неровный, отрывистый, писался он в дрожи на коленях или другой неудобной для этого дела поверхности. Кое-где остались растертые следы грязи и влаги.
«Если этот дневник кто-то найдет, пусть знает, что ни в коем случае не нужно искать эти амулеты. Похоже, я действительно в подземелье и отчаянно жду приближения смерти. Когда картинка на шестиграннике узналась, я помчался к этому месту (для вашей же безопасности не стоит знать о нем), даже не обратив внимание на то, что уже поздний вечер. В сумерках я нашел эти очертания… Больше ничего не помню… Как в полусне… И вот я оказался в подземелье, в клетке, окруженный несколькими призраками, кому тоже не посчастливилось попасться монстру. Возле нас стоит странный аппарат с диковинным механизмом, один вид которого заставляет дрожать. Кто-то идет».
Створки дневника резко захлопнулись.
— Я видел этого парня… Он попытался спасти меня. А теперь их всех убили.
На какую-то долю минуты команда непривычно замолчала, раздавался только гул окружения и тяжелые дыхания призрачных девушек за спиной. Взгляды троих призраков сделались тусклыми от напора мыслей.
Похолодевшая рука Сидни скользнула с плеча в направлении шеи; медленно узкая ладонь подтянула лохматую голову и стала разглаживать обитавшие там космы. От неожиданного действия Анжела как-то странно скривилась, но выстояла без слов, наблюдав за Юрием, чья голова упиралась призрачной девушке в грудь.
— Мне так жаль. Даже ужасно подумать, что там было в подземелье; хуже этого, наверное, только вареная редиска или молоко, или редиска с молоком… Прошу, ты должен рассказать, как все было, чтобы мы могли убежать от монстров, прошмыгнуть мимо или и вовсе начистить им морды.
До этого момента призраки не знали, почему все, кто выходит на поверхность в темный час, исчезают. Не было очевидцев, чтобы раскрыть многолетнюю тайну. Большинство призраков верили, что с приходом ночи из глубинных подземелий или густого леса выползает опасность в разном обличии, будь то монстры, что питались детьми, неведомый туман, в котором навсегда исчезали призраки, воздух, становившийся ядовитым… Впрочем, в последнее верилось с трудом, поскольку наутро не оставалось ни следа пропавших. Зато слух о монстрах, неведомо кем пущенный, разлетался по головам призраков, подобно стрелам — безмерно любит человеческий ум олицетворять страх, преувеличивать значимость даже крохотной тени от травинки. Были и светлые мысли о том, что именно в это время открывается проход в подземелье или выход в лес, после чего призраки просто не возвращаются.
Проверять никто не решался.
Юрий рассказал и про страх погребения, и про заключение, и про хитрый способ спасения, в тех подробностях, какие запомнились волновавшимся разумом.
— Эх… Я уж думала, что это огромные такие волки на двух ногах, с вонючей шерстью, слюнявой мордой и острейшими когтями. А оно вон все как, гораздо проще. Вроде как люди… Но ты же не видал их лиц, поэтому под плащами вполне могла бы быть шерсть, да?
— Не столько важна их внешность, — рассуждала Анжела, — сколько поведение. Если мы хотим бороться с ними, то должны иметь о них представление. Люди они или нет, но можно сказать с точностью, что умны. Об этом говорит то, что они делают из призраков оружие, неясно зачем, однако это признак разума. Еще мы точно знаем, что они появляются ночью из подземелья (а значит именно ночью открывается проход) и странным образом заманивают туда жертв. Был на кладбище и ничего потом не помнишь, говоришь?
— Да, я считаю, что это какой-то гипноз или галлюциногенные вещества. Я читал о таком. Я не ощущал ничего, находясь в странном месте, как будто был далеко от своего тела, а все же прошел значительное расстояние.
— Они что, крутят перед глазами часики на ниточке, приговаривая, что твои веки тяжелеют? — встряла Сидни, нарушив ход загадочных мыслей.
— Теперь понятно, почему попытки «Искателей» заканчиваются неудачей, даже несмотря на их хитрые приспособления.
— Да-да-да, пусть у нас нет амулетов, но мы знаем о монстрах больше всех. Ура-ура! И все это благодаря непослушности Юры, ты наш герой!
— Тише! — зашипела Анжела. — Единственное, что мы узнали это и так ясный факт, что они опасны. Нужно понять, как они гипнотизируют призраков, найти их слабости. Кстати, после этого ты все равно остаешься в «команде»?
— А почему бы мне «после этого» бросать вас? На что это ты намекаешь?
— Мне неприятно это говорить, но, если ты сама не понимаешь, то я посмею: ты правда надеешься найти сестру?
— Конечно! Она жива, и я чувствую это, как собственные кончики пальцев. И шиш всем, кто думает обратное, поняла?
Пока у каждого в душе сильнел ураган, раскачивавший морскую гладь спокойствия, толстою нитью протягивалось молчание. Все уставились на древесные кольца, что испещряли поверхность стола, а потому не заметили, как двое призраков переместились к барной стойке.
Вдруг плечистый призрачный юноша резко остановился, отчего компаньонка несколько отдалилась от него, и опустил подбородок, вглядевшись в пол, вместе с тем наклонилась кепка, чья серость скрывала грязные пятна на козырьке. Он поправил тонкий вязанный свитер, из которого местами выдавались лоскуты пряжи, затертую куртку, и поднял потухший окурок, посмотрев на столик «Искателей». Распадавшиеся на части башмаки застучали по полу в направлении владельца остатка сигареты.
Незамедлительно Ник заметил серо-болотного цвета пятно на окраине зрения и поднял голову.
— Это твое? — сказал призрачный юноша, вытянув окурок перед собой. Со стороны столика донеслись такие звуки, какие могли издавать только мастистые скакуны. — Тамара же поставила мусорное ведро.
— Свали отсюда, бомжик!
— Из-за таких, как ты, мир никогда не станет чистым.
Возникший случай не отложился надолго