Кладбище забытых талантов, стр. 179
Старик упал на колени перед нами; он так и не смог моргнуть, чтобы не потерять миг, последний миг, когда его сын был жив.
Я приподнялась, зависнув над лицом моего возлюбленного, с трудом различав дорогие сердцу черты из-за проклятых слез.
— Анна... Сохрани ее. Ухо-ди! — прошептал он мне.
Было невыносимо горько смотреть на то, как жизнь вытекала из его тела. У меня не было порошка, что мог остановить кровь, да и Хранимир потерял ее столько, что не восполнил бы. Он медленно умирал. И только я, грубо прижав рану на шее, удерживала его на этом свете.
Вместо того чтобы убежать, скрыться в лесном мраке, я потянулась к его губам, подарив нам обоим последний поцелуй. В памяти всплыло одно средство. Незадолго до смерти, отец поведал мне некие слова, способные совершить воистину чудесную вещь. Я могла надеяться лишь на чудо! Никто не знал ни их действия, ни той платы, что взымала природа, но в тот момент я была готова пожертвовать всем, что имела.
Я освободила губы от теплого прикосновения и четко проговорила, скрестив руки на его груди:
— Оз ми вэй о ю мэй из ни жэй и ай дэй ам нэй ову ю нэй.
Мощный порыв ветра настиг нас и поднял в воздух. Все мироздание вмиг разрушилось, потеряв краски, звуки, запахи и души, чтобы возродиться вновь. Мы тогда ничего не успели понять: Хранимир обернулся пышным лесом, в чьих объятьях я претворилась в старое кладбище, а мое дитя воплотилось призрачной силой.
Талант №28. Умение смешивать свет и тьму
После исчезновения дымки поначалу никто не шевелился, будто она превратила всех в каменные статуи. И призраки, обдумывавшие историю, и гробовщик, что был ее участником, испытали лавину чувств; даже я с трудом сдерживала слезы, хотя прошли сотни лет…
Корво сразил оцепенение первым и приложил ладони к лицу, став тереть кожу, точно сотни комаров одарили ее укусами. И вдруг он открыл измученные глаза, вздохнул и сказал:
— Отец того паренька заплатил. Мне нужны были монеты для дочери…
— Ты разрушил мою жизнь, обрек меня на бесконечные муки и превратил жизнь моего дитя в заточение на этом кладбище. И ты думаешь, что мне есть дело до того, почему ты хотел меня убить? Ты просто мерзок…
— Знаю. Знаю! Поэтому оправдываюсь… Я каждый день говорил себе, что я урод, и все равно брался за грязные задания. Я мог вернуться домой и не увидеть ее… Я боялся этого. Она для меня лучик света. Она больна, а лекарство стоит баснословные горы золота…
Гробовщик приложил руку на грудь и чуть согнулся, словно сердце терзала острая боль, и смог лишь прошептать:
— Прости меня.
Я не приняла ни его сожалений, ни извинений, ни оправданий — ничто не могло изменить прошлого. Подобным он помогал только себе.
Эта история случилась именно по его вине. По его вине я навсегда потеряла Хранимира. Конечно, мы оба выжили, если это возможно назвать жизнью, но совсем не такого я желала для нас. Я мечтала о счастливой семье, вдалеке ото всех, мечтала родить ребенка и научить его всему, что знала сама, наблюдать за его радостями и горестями… Однако каждый день я лишь наблюдаю, как мое дитя мучается в заточении.
— Я хочу вернуться к ней.
— Ты с ума сошел, что ли? Прошло по меньшей мере тринадцать веков, а может и больше. Ты даже могилы ее не найдешь!
— Что?! Что ты говоришь! Нет. Нет-нет-нет… Такого не может быть.
Я немногим лучше него: сама давно сбилась во времени. Поначалу я считала дни, но число достигло поистине гигантских размеров. Однако я ощущала, что человеческий мир изменялся, многого достигал, многое терял… Мы с Корво, несомненно, пережили сотни поколений и даже несколько временных эпох.
Я не смогла почувствовать к нему жалость. Он совершил ошибки, осознал горький проигрыш и пытался ухватиться за исчезнувший смысл существования. Все случилось самым должным образом.
— Верни меня к ней! Это все, чего я хочу… Я сделаю что угодно, что угодно…
Пока мой взор был поглощен гробовщиком, я совсем перестала замечать окружение. Однако призраки уже долгое время с ужасом глядели на Марни. Верно, разлад в душе Корво, вызванный воспоминанием и осознанием истины, отразился на каждой части его тела.
Тогда я поняла, что наделали мои дети…
— Во что вы ее превратили… Вот же я глупая! Не нужно было вам этого позволять.
Осквернение призрачного тела гнилью монстра оказалось мрачным зрелищем. Сотни тонких черных нитей множились и расползались от предплечья по всему телу. От боли Марни извивалась, стояв на месте, будто пыталась вырвать руку из крепких пут. Поначалу она противилась, но липкие сгустки тьмы захватывали власть не только над телом, но, что хуже, над разумом. Внутри призрачной девушки взрастал букет гневных чувств и мыслей, наливался ядом каждый миг, пока подчинение не завершилось.
Уродливая помесь — иначе мне трудно было назвать это существо — смотрела на каждого потемневшими глазами, яростно скалила человеческие зубы и раздумывала, на кого напасть в первую очередь.
Мои силы восстановились, и для такого дела я не пожалела их. Я создала прочный металлический куб-матрешку, в котором создание должно было провести остаток злобного существования. Пару секунд ничего не происходило, отчего я уверилась в победе. Как же я ошибалась… Вдруг изнутри послышался одинокий удар, похожий на звук гонга, за ним последовали новые, быстро сливавшиеся в бодрый барабанный ритм. Самодовольство во второй раз едва не погубило меня!
Как только помесь прошибла последнюю преграду, она вылетела из куба в мою сторону, как разряд молнии. Я лишь успела моргнуть и выставить перед собой руку… Вот это скорость! Темная рука, что выглядела остроконечным толстым лезвием, метила мне