Кладбище забытых талантов, стр. 175
— От балда! Чуть не забыл. Меня ж как раз и послали, чтоб письмо передать. Общество лекарей, кажется…
— Он сейчас болен и не сможет пока прийти.
— Понимаю, понимаю, мне это все равно, не мое дело это. Но, видать, там важные вещи писаны, раз послали письмо. По выздоровлению пусть обязательно прочтет.
Я рассказала Хранимиру о посещении таверны. Даже после ухода мужчины уши горели, как раскаленные! Он посчитал мои опасения надуманной игрой воображения. Впервые выбралась в город и всего боюсь, видите ли!
На самом же деле лекарь давно заподозрил неладное. Однажды он обнаружил пустую склянку от зелья, а после моего ухода даже спустя часы от «деревенщины» витал мощный травянистый запах, что нисколько не добавляло правдивости в придуманную на ходу историю. После прочтения письма старик окончательно уверился в своих догадках.
И почему я не бросила письмо в печь? Ах была бы я чуточку умнее!
Выздоровление настигло лекаря скоро, и он без промедления якобы отправился на собрание врачей, однако на полпути сменил направление. В углу таверны он нашел мужчину, облаченного во все темное; кружка браги на его столике намеренно не кончалась. Длинный в соответствии с ростом плащ, матовые туфли и широкая шляпа, под которой трудно было заметить глаза — всё это придавало человеку сходство с тенью.
— Ты охотник за головами? Чего тебе надо от меня?
Старик произносил слова с трудом, поскольку не восхищался людьми подобного дела, напротив, испытывал неприязнь. По всем законам следовало доложить о ведьме королевской страже, однако я жила за пределами города и лекарь боялся, что все усилия охранных воинов будут напрасными. А умелец дела надежнее, без сплетен и пятнания славного имени…
— Сынка твоего, старик, ведьма околдовала. Нужно что-то с этим делать…
— Вздор! Проклятый лгун! Чего ты могешь знать? Такого быть не могет…
— Эта девица, что была у вас накануне, перед визитом была в таверне. Она искала однорукого рыцаря, а на поясе у нее висели подсумки с зельями и травами. К тому же, эти рыжие волосы явно не от работы на солнце. И зеленые глаза… Она, несомненно, ведьма!
— Подумаешь волосы… глаза… травы… Чушь собачья!
Из-под шляпы повеяло недоверием и довольством. Наемник знал, что отец Хранимира давно сделал выбор, хотя не спешил признавать это.
— Дело твое, старик. Сейчас времечко смутное, у меня найдется другая работа.
Как только охотник на ведьм поднял высокое грузное тело, толстая с седыми волосками рука остановила его, схватившись за рукав плаща.
— Через три дни проследишь за ним. Коли это злая ведьма, расправься с ней. А сына моего и пальцем не трогай.
— Половину монет наперед.
— Если что-то случится с моим Хранимирушкой, клянусь, я тебя найду и задушу. Как последнюю собаку задушу, — сказал лекарь, выложив на стол мешочек с монетами. С видимым отвращением он наблюдал пересчет золота. — Только ведьму!
— Будет сделано, — холодно ответил наемник, и шляпа кивнула вместе с головой.
На закате лекарь смотрел на сына, мелькавшего меж сосен, и сердце его отзывалось недобрым предчувствием. В сторону рыцаря едва различимо и бесшумно следовала чужая высокая тень, державшись на расстоянии. Один раз, перед подходом ко мне, тень потеряла юношу из виду, но следы подков и острый нюх помогли в поисках.
Я жила в особом скрытом от чужих глаз месте. Вдоль трех сосен, окружавших мой домик в форме треугольника, я полила землю зельем. Вид открывался при пересечении этих деревьев, причем в нужном порядке, иначе же путники проходили мимо. И все же, несмотря на колдовство, звери находили меня, и я часто подкармливала и лечила лисиц, одиноких волков, кочевых птиц и животных, виды которых давно стерлись силой времени.
Спустя множество встреч Хранимир выучил путь ко мне наизусть. Его мысли охватила радость предстоявшей встречи, потому он неосмотрительно скользнул сначала между первых двух сосен, затем вышел через другие, повернул скакуна и вновь пересек их и, наконец, последние… Темный преследователь был знаком с волшебством, а потому запомнил нехитрый порядок действий и стал выжидать ночи.
В сумерках и редких порывах холодного ветра от света в окнах вмиг стало тепло, уютно и сонно. Все оконные рамы сияли чистотой, лишь на одной успела появиться прозрачная паутина с привычным для нее жителем. Крышу пронзала труба дымохода; я любила зачитываться, лежав на печи, благородными науками: алхимией, травологией и зельеварением. Позади домика располагалась небольшая теплица, где выращивались нужные виды растений.
Этой ранней осенью сбор большинства трав уже закончился, и я последние пару дней вычищала дом. Пришлось пересмотреть необходимость многих вещей и избавиться от них, отчего внутри стало на порядок просторнее. Ноги мои болели от долгих порханий по всем комнатам то с метелкой, то со шваброй; чтобы не заскучать, я скрашивала рутинную работу пением и танцами, хотя, верно, от этого я и устала… В конце концов дом выглядел прекраснее, чем когда-либо. Надеюсь, он оценил это!
Стойла для животных у меня не было, потому Хранимир привычно привязал скакуна к столбу под навесом крыши и угостил взятой копной сена. Конь фыркнул и прерывисто заржал, говорив уйти — понимал скакун, что у хозяина наметились дела поинтереснее.
Хранимир отворил дверь, снял тяжелые сапоги подле входа, прошелся по коридору и не поверил, что попал в нужный дом. Широкая гостиная с накрытым столом сияла блеском и огоньками свечей, что приятно затемняли комнату, в печи трещали дрова, над которыми кипел ужин, а от первого прилива тепла бросало в жар, хотелось скорее сбросить верхнюю одежду. В дальнем углу помещения находилось место с каменной пристройкой и полками, что я использовала как маленькую кухню: насыпала блюда по тарелкам, разливала чай…
По заблестевшим глазам, устремленным сначала на меня, но быстро переместившимся на стол, я поняла, что напрасно трудилась над чистотой. Власть над мыслями вмиг захватил желудок! Конечно, кому важен блеск половиц, когда стол усыпан едой, а по всему дому витает пряный