Кладбище забытых талантов, стр. 172

Талант №27. Умение рассказывать о ведьме, рыцаре и убийце

Эта история началась в те времена, когда люди еще верили в силу природы, называв ее колдовством, ведовством и магией, в скромной избе на окраине города, где последний сливался с лесом.

Дверь распахнулась — и в комнату ворвался молодой человек, королевский рыцарь в поношенной кольчуге. Сальная пленка волос и покрывшийся испариной лоб поблескивали в лучах солнца в тон приподнятому на цыпочках настроению. В ножнах покоился заточенный на заднем дворе меч, что придавало юноше гордый вид.

Единственный изъян рыцаря не мог не привлекать внимание. Рукав легкой кольчуги болтался при любом движении — ладони и предплечья под ним не было. Много лет назад отец его работал городским мельником, и непоседливому мальчику непременно желалось узнать о механизме мельницы. Из-за неосторожности жернова зажевали сначала рукав тонкой сорочки, а затем продолжили пожирать руку. На крики прибежал отец и своевременно отправился с сыном к врачу, что был его другом детства и по этой причине кропотливо трудился над помощью мальчику. Спустя час долгие мучения — и мальчика, и врача — завершились. К счастью, ребенок выжил, но грезы о рыцарстве издохли, как городские собаки в зимнее время года. Пострадала рабочая рука, а второй мальчик едва ли мог держать меч.

Немудрено, что мужчина после того случая не смог прикоснуться к мельничным рычагам. Его потрясла собственная беспомощность в момент, когда его сына коснулась рука смерти, поэтому он решил стать врачом. Получив теорию и практику от своего друга, а в будущем и напарника по работе, он всецело отдался лекарству, что поглощало все свободное время.

Однако это было давно. Сейчас же крохотный мальчик обратился высоким юношей, неплохо обращался с одноручным оружием и изредка ему доверяли присоединиться к составу какого-нибудь гарнизона. Правда, местные начальники редко поручали ему важные дела, но часто придумывали грязную работу и нелепые прозвища. Приходилось терпеть, ведь невыполнение приказа или, что хуже, потасовка навсегда отделили бы его от рыцарской службы.

Рыцарь неспешно продвинулся вглубь дома, к столику, за которым сидел старец, и взглядом, и умом погрузившийся в книгу. Можно было подумать, что человек не заметил стук каблуков ботинок, покрытых тонкими стальными пластинами, шелест кольчуги, запахи долгого пребывания на жаре… Сложность заключалась в том, что, потеряй старик одну из сотни строк на странице фолианта, придется тратить время на повторный поиск, что для лекаря непозволительное расточительство.

Изба таила в себе множество шкафов, на полках которых рядами стояли стеклянные пузырьки. На одних были начерчены каракули, разобрать которые мог лишь сам лекарь, другие же разноцветные склянки, помимо названия, клеймились понятным знаком черепа, что означало яд. Кое-где виднелись засушенные растения, испускавшие приятный и успокаивавший аромат — гвоздика, ромашка и кориандр. Для книг места не осталось, а потому они занимали место на полу, возвышавшись, точно башни королевского дворца. Домашняя библиотека с каждым месяцем пополнялась новыми томами сочинений лекарской тематики, написанными самим хозяином дома.

— Здравствуй, отец! Спешу сказать добрую весть: мне поручили охранять одну дальнюю деревню. Отправляюсь уже сейчас, потому как путь не близкий.

Наконец створки книги гулко сомкнулись, и старик направил напряженный взгляд на сына, который в этот момент поспешно отвел глаза и придумал интерес к разноцветным склянкам с лекарствами.

— Как же это… Так скоро! Одари старого вниманием, отобедай со мной.

— Засиделись вы, отече, ведь уже пора ужина.

— Название приема пищи я определяю по числу разов. Обед! — настойчиво, но с улыбкой сказал отец.

— Не могу я, спешить надо… До темноты бы лошадь в стойло поставить, а то выговор будет. И животины нечистой вокруг развелось…

— Заметь, сын, это была не просьба, а пожелание. Рыцарская работа дюже опасна, да и мне не шестнадцать весен ныне… А ежели в последний раз видаемся, так сказать? Это не обсуждается, я требую сыновнего внимания!

В печи еще дымился казан с овощным супом, какой, несмотря на нелюбовь юноши, по заверениям старика, обладал немалым насыщением. Готовил хозяин дома на уровень выше любого мужчины в городе — королевские повара не в счет, — чему научился, ухаживав по молодости за немощной матерью. Миска юноши была наполнена почти до краев, в то время как суп отца едва возвышался над дном; после замечания старик объяснил, что совсем иссох и ныне требовал вчетверо меньше, чем молодое поколение. И ложки многократно застучали в молчании трапезы.

— Ну-с, поведай хоть про деревню-то. Повышают в службе? — сказал отец по окончанию супа.

— Куда уж там… Вы же знаете, мне ничего путного не доверят. Мелкая деревушка за лесом. Просто ночной пост. Говорят, дикие животные развелись, мол, проделки лесных ведьм, и разбойники шастают кругом.

Отец гордился сыном; знал, что его слова были ложью, но все равно гордился — так сильно любил. Однако, как известно, от сильной любви люди решаются на свершение глупых поступков. Конечно, он не спешил уличить сына во лжи, напротив, размышлял о чем-то, не подавав виду.

— Слышали, отец, о поимке городской лекарки? В темницу посадили! — после недолгого молчания начал рыцарь.

Мужчина отложил ложку в сторону, аппетит его вконец растворился, седые брови под полосами морщин встретились на переносице.

— Сын мой! — воскликнул отец. — Лекарь это я, потому как ежедневно искаю способы лечения народа, тратяю здоровье на бессонные ночи… А эта женщина — ведьма! Ведьмы и колдуны дюже сомнительный люд, а их методы лечения просто вздорны. Человеку негоже забавиться с силами природы. Это опасно; нельзя что-то получить, ничего не отдав взамен. И за это мы, лекари, отдаем свои жизни…

— Но отец! Она лечила людей, даровала здоровье, как и вы. А как же известный императорский лекарь Трисхватин? Он вошел в историю и был награжден высшим орденом.

— Чего не сделает отчаявшийся отец — король! — чтобы спасти больного сына? Чего только не сделает… Кто тебя вылечил, когда ты был маленьким? Лекарь! А ведьмы хитры, они заберут свое и гораздо больше, чем дадут.