Кладбище забытых талантов, стр. 168

— Подумай своей головой, говорят ты умеешь! Это сделает тот, кто сильнее всего хочет убраться из кладбища. И это — я.

— Так-так-так… Хорош уже говорить на каком-то своем языке! А то ж совсем-совсем ничего непонятно. Мы — я уж точно! — очень-очень хотим узнать, что вы там задумали… И вот это нисколечко не выглядит безопасно. Марни…

— А что, много желающих? Где этот лес рук? — Призрачная девушка взглянула на каждого по очереди, отметив у всех отсутствие решимости, и усмехнулась. — Тишина говорит за вас! Так что давай, монстр, показывай, как это работает.

— У него есть имя. И он не монстр, — рассердился Юрий. — Настоящий могильщик убил бы тебя за пару секунд.

— Мне совершенно все равно, как там его зовут. Если один из монстров оказался умнее, чтобы не просто убивать нас, а договориться, то я его поздравляю. Монстр, ты хитер! И это не отменяет его злодейской сущности.

— Да что ты знаешь?! Ты сейчас ведешь себя хуже него… Почему ты такая злая? Он привел нас к тебе, помогает нам — чем ты все время недовольна?

— Сидни, успокой своего особо буйного дружка! Или я его успокою.

— Попробуй — и узнаешь, действует ли рапира на призраков. Полагаю, что не хуже, чем на монстров, — грозно вмешалась Анжела.

— Ой! Что вы в самом деле… Ужас какой! Мы ж на одной стороне, а сейчас поцапаемся, как собаки. И зачем оно нам надо? Марни… Юра ведь прав… Корво ничего нам плохого не сделал, это другие монстры — монстры, а он не монстр. А ты Юра, не кричи на мою сестренку, ей и так досталось по самое не хочу, а ты вот тут еще… Ух!

— Еще пару часов назад был размазней и внезапно отрастил кое-что?

— Что ты сказала?!

— Хватит! — рявкнул Корво.

Мне даже не стоило назидать детей. Только я перестала присматривать за ними, как они связались с гробовщиком и непростительной Марни, что, хотя любопытно, в крайней мере оскорбительно. В итоге команда пришла к полному разладу.

Касательно спора могу сказать, что мне тоже претит мысль называть это мерзкое создание по имени, поскольку это выказывает некоторое уважение. И нагоняет на меня чувство тошноты. Однако для удобства различия между ним и его уцелевшим собратом мне пришлось унять отвращение.

Грозное карканье остановило перепалку, и все призрачные головы обернулись на Корво, будто тот уподобился собратьям и решил напасть. В тишине он взглянул на ржавую поверхность пресса, чана, форм для литья клинков и двинулся в сторону Анжелы. Призрачная девушка невольно напряглась, когда темная фигура выпрямилась перед ней, и сжала рукоять рапиры.

— Я привык быть монстром, — проговорил он по-человечески всем, вскинув голову вверх, а затем обратил взор на призрачную ладонь. — У тебя нет перста. Чую… запах колдовства. Отняли? Каково тебе после?

Острые паучьи пальцы коснулись пораженного места, и моя магия, чем по сути были призраки, обожгло темную плоть. Почувствовав горелый запах, Анжела поспешила одернуть ладонь и в смущении устремила взгляд в пол. Она догадалась о будущих действиях команды.

— Со временем привыкаешь…

Одной длинной рукой Корво нажал на кнопку, запустившую дрожь пресса, а другую положил на край сосуда. Чтобы отвлечь себя, он думал, какую цифру по собственной шкале боли это займет, и сможет ли существовать без кисти и половины предплечья… Слова Анжелы проносились в мыслях раз за разом.

В нужный момент, когда металлический блин отдаляло всего несколько мгновений, сквозь гудение машины смерти послышалось:

— Ставь руку!

Взволнованный голос выдал его — оказалось, безжалостные монстры тоже умеют бояться. Правда, страх уступил место боли, отразившейся в звучном крике, что пронесся по всему подземному лабиринту. Темная плоть грубо отделялась от конечности неровным, зубчатым краем, как кусок пластилина. Корво заскрежетал острыми кончиками пальцев по ржавчине сосуда. И вот на дне чана раздался глухой звук, а пресс, лишившись препятствия, ускорил ход.

Культя сочилась густой массой, капала на пол, но каким-то внутренним усилием воли Корво остановил течение и схватился за больное место. Он часто дышал и даже зубы колыхались от натужных вдохов. Вдруг ноги его подкосились, он осел подле пульта управления.

Из горлышка сосуда начала стекать по каплям темная жидкость. Она робко касалась руки Марни, растекавшись крохотными пятнами, но вскоре хлынула ручьем. Тьма обволакивала руку, будто живая, не оставляв белесых участков кожи, и причиняла жжение не хуже раскаленного металла. Призрачная девушка прикусила язык, чтобы не застонать, но поняла, что рисковала сделать себя немой.

Неожиданно боль исчезла, словно ее запасы в теле иссякли.

— Все… получилось.

Почерневшая рука выглядела мертвой, обугленной, однако подчинялась воле хозяина. В подтверждение этого пальцы поочередно согнулись и разогнулись — особых изменений в их поведении Марни не почувствовала. Она развернула длинный рукав кофты и полностью скрыла новую особенность тела.

Подъем Корво оказался затяжным, поскольку касания призраков в порыве помощи были бы для него губительными. И все же силой здоровой руки он оперся о каркас машины смерти и поднял свое грузное тело.

Команда направилась к выходу, но, как только нога Юрия, шедшего первым, ступила за порог комнаты, воздух рассек меч гробовщика. Благодаря резкому прыжку в две сажени острие поразило лишь переднюю часть ворота свитера, защитившего шею.

В дверном проеме сверкнули яростные глаза, которые мигом пробежались по лицам призраков и остановились на собрате.

— Ничтожество! Что ты с собой сделал? Мы всегда знали, что ты другой, но чтобы связаться с этими погаными детьми, да еще и предать нас… Уродец!

Корво подавил боль и перестал скалиться перед своим отражением; он подался вперед, так что призраки оказались позади, и закаркал, уподобившись собрату:

— Подумай, в кого мы обратились? В кого я обратился?.. Ведь мы есть одно целое. Разве я убивал ради убийства? Вместе с этими детьми мы придумали способ убить ведьму, больше не нужно лишних смертей…

—